Трудное счастье короля Артанаэша Первого (Сдобберг) - страница 68

Тот даже и не заметил, что друзья ушли, пытаясь разглядеть мельчайшие черточки облика матери. Простое домашнее платье, одно единственное кольцо на длинных и изящных пальцах. Темные волосы, заплетенные в толстую, длинную косу. Мягкая улыбка и светящийся теплом взгляд серо-синих глаз.

С каждой секундой этой тишины между душой матери и уже взрослым мужчиной, рушились стены, возведенные им в собственном сердце. Из самых дальних закутков памяти появлялись воспоминания о детских снах, в которых мать садилась на край его кровати и перебирала волосы или гладила по щеке, утирая слезы от детских обид. Сны, которые он так мечтал сделать реальностью, и которые почти стер из своей памяти, когда решил, что от него отказались, как от ненужного груза, вычеркнули из своей жизни. А оказывается...

Сейчас он старательно вспоминал, в те ночи, когда в его сны приходила мама, была ли рядом с ним брошь?

– Артан. – Она ничего не просила, не спрашивала, а просто с гордостью любовалась им.

– Я, мама. – Наверное, впервые в своей взрослой жизни лорд Гаэр-аш чувствовал себя таким растерянным и совершенно не знающим, что ему делать.

Сложно, когда то, во что ты верил всю свою жизнь, вдруг рушится и исчезает. Гаэр-аш не мог определиться в том бушующем океане чувств, что захлестывал его собственную душу штормовыми волнами, какое именно чувство сильнее. Радость, что ошибался, светлая грусть, или гнев на того, кто посмел заточить эту душу.

Тишину этого уединения нарушил шум закрывающейся двери. Тьер и Эллохар вернулись, и своим возвращением напомнили о том, что необходимо задать очень важные вопросы.

– Позволите ли вы задать вам несколько вопросов? – начал Тьер, не надеясь на Гаэр-аша.

Душа леди кивнула, продолжая улыбаться. Ректор машинально отметил, что все линии пентаграммы горят ровно, а значит, призрак не пытается вырваться и не сопротивляется призыву.

– Вы помните момент своей смерти? – прозвучал первый вопрос.

– Нет, потому что я не умерла. – Звонкий голос, ничем не отличимый от голосов живых, словно вылил ведро ледяной воды на Гаэр-аша.

– Что означает, не умерла? – не дал влезть ректору Тьер.

– Король разделил мою душу и тело. Душа находится в этом камне, где тело я не знаю. – От каждого слова кровь ректора бежала быстрее. – Не ждите, задавайте вопросы, время уходит, и скоро я вернусь в камень.

– Зачем? Зачем он это сделал? – глухой голос Гаэр-аша сейчас мало бы кто узнал.

Глава 17

– Он хотел, чтобы моя душа принадлежала ему, и другого способа не видел. – Отвечала узница камня. – Между мной и твоим отцом не было страстной любви, но мы уважали друг друга и понимали. И в браке я была счастлива. Мой муж был заботлив и внимателен, и не унижал меня наличием любовниц или постоянно появляющимися рассказами о его похождениях. При дворе мы появлялись, только когда это было необходимо, предпочитая уют и безопасность наших покоев, как нам тогда казалось. Брат твоего отца был у нас частым гостем, жалуясь на усталость от атмосферы королевского двора. И мы верили, пока его внимание ко мне не оставило места для сомнений в истинной причине постоянного присутствия короля в нашей жизни. Новость о скором появлении в нашей жизни тебя, была для нас радостью, тем, что сблизило нас с твоим отцом еще больше. Король заметно охладел и почти исчез, мы посчитали это добрым знаком, что его увлечение было блажью, которая сама собой сошла на нет. Мы даже не подозревали, насколько мы ошибаемся. В ту ночь, ты плохо спал, и я осталась с тобой. Проснувшись ночью, я увидела склонившегося над нами, уснувшими в кресле в обнимку, короля. Я испугалась и закричала. На мой крик прибежал твой отец, но противопоставить королю он ничего не мог. Король вырвал меня из кресла и при помощи портала перенес в какую-то каменную темницу. Последнее, что я слышала перед этим перемещением, это твой плач. В той камере я провела долгое время, несколько дней точно, точнее сказать не могу, там не было окон и определиться было сложно. Только раз в долгое время, сквозь стены пробивался какой-то гул, я ориентировалась по нему. Вот этих повторов было семь, может какой и пропустила во сне. Мне нечем гордиться, я понимала, что муж погиб, а ребенок остался в одиночестве. Но в тот момент, я готова была даже стать любовницей короля, убийцы моего мужа и отца моего ребенка, лишь бы остаться рядом с тобой. О чем и сказала, когда мой пленитель, наконец, появился. Но он только рассмеялся. Его глаза горели безумием, жаждой и злостью на меня. Он заявил, что ему не нужны жалкие подачки, и он не будет довольствоваться только лишь телом! Он хотел, чтобы ему принадлежала моя душа. Он оттолкнул меня и снова пропал, но ненадолго. Когда в следующий раз я забылась тревожным сном, ослабев от голода и жажды, утолить которую я могла, только слизывая капли воды с камней своей темницы, меня разбудил голос короля, читающего какое-то заклинание. Все, что я помню, это вот этот кристалл перед глазами и резкий болезненный рывок. Потом я осознала уже внутри этого камня и могла только наблюдать, словно из зеркала, за тем, как ты растешь.