Лорд Оберон определенно спал. А я замерла с этой его рукой на моих волосах. Глупо. Мне бы повернуться и убрать ее, а я, напротив, застыла, чувствуя ее тепло и небрежное прикосновение.
Почему! Почему только он не согласился на раздельные спальни! И не было бы сейчас этой неловкости и бессонницы. А теперь, даже если и усну, не сомневаюсь, кто именно придет ко мне во сне.
И обязательно обнаженный!
Осторожно, желая не разбудить супруга, продвинулась вперед, подальше от его руки. Но увы. Затея изначально была провальной. Я и так мостилась на самом краю, а теперь рисковала попросту упасть. В какой-то миг мелькнула мысль о том, чтобы лечь на полу, но я тут же отогнала ее прочь. Еще не хватало, чтобы утром вошла прислуга и увидела такую позорную картину. И альфа точно не обрадуется подобному поведению собственной жены. Ведь в глазах всей стаи мы прошли брачный обряд и первую ночь, после которой сжигают простыню!
Вздохнув, осталась на месте. Натянула повыше одеяло и плотно закрыла глаза, призывая сон. Но увы. Лежала долго, считая звезды. И лишь ближе к рассвету забылась призрачной дремой, чувствуя себя уставшей и слабой.
Когда пришел полноценный сон, даже не знаю. Просто в какой-то миг проснулась и шевельнувшись, поняла, что лежу уже совсем не на краю постели. Что моя рука обнимает сильное горячее тело альфы, а его нога вполне комфортно для оборотня, лежит поверх моей. И наши тела при этом прижаты друг к другу так близко, что я чувствую наготу супруга. Совершенную наготу!
Первой мыслью было отпрянуть, вскочить с кровати, кутаясь в одеяло, но стоило взглянуть на лицо альфы, как сразу поняла, что в отличие от меня, мужчина сладко спит и его совсем не тревожат крамольные мысли. Не знаю почему, но это немного успокоило. Я даже смогла расслабиться и вместо того, чтобы встать и отправиться в ванную комнату, замерла, лежа рядом с лордом.
Никогда прежде он не был так близко, так рядом. Любопытство, свойственное всем без исключения, охватило меня, заставило медленно, дабы не потревожить сон спящего, отодвинуться на удобное для лицезрения расстояние. Осторожно приподнявшись, облокотилась головой на руку и снова взглянула на мужа.
Во сне он казался не таким суровым. Черты красивого лица разгладились. И я, пользуясь моментом, принялась изучать того, на кого прежде толком и смотреть не смела. Не из страха, а из-за чего-то иного, за пределами моей сути.
У Бренна оказались удивительно длинными ресницы. И я помнила, каким бывает его взгляд. Эти золотые глаза, то темнеющие, то сияющие, в зависимости от переживаемых эмоций. Они единственные порой выдавали его чувства.