Я много раз летал, но всякий раз полет дарит новые неописуемые ощущения. Это всегда невероятные впечатления. Коктейль чистого кайфа под слоем адреналина и послевкусием в виде невероятных эмоций, который ты пьешь не глотками, а его вливают в тебя мощным головокружительным водопадом.
На невероятной скорости мы уносимся ввысь, и я хохочу над Малявкой, кричащей от восторга:
— Мы летим? Андрей!.. Мы летим! Уху-у! Да-а-а-а! Мы летим!
В небе всегда наступает момент, когда ты чувствуешь, что время замедляется, все уходит на второй план, есть только ты и небо. Практически нет звуков, от красоты кружится голова, твое сознание переполнено фантастическими впечатлениями, мыслями о том, как красив этот мир и как чертовски круто иметь крылья.
Я смотрю на изумленное личико Малявки и понимаю, что это она подарила мне крылья — снова. С тех пор как она рядом, я снова дышу полной грудью, и это не из-за того, что меня поломало, а из-за нее. Она вернулась ко мне. Она меня любила всегда, и я такой кретин, что не понял этого раньше, и такой везунчик, что успел сказать ей, что люблю, до того, как поцеловал дерево на тачке.
— Я люблю тебя, Андрей! — кричит Вика от переполняющих ее чувств.
— Люблю тебя! — смеясь над моей Малявкой, кричу в ответ.
Вика поворачивает ко мне голову, и я краду ее поцелуй на пике острых ощущений и зашкаливающего адреналина в крови. Клянусь, за этот поцелуй можно жизнь отдать!
Мы приземлились посреди поля, усеянного цветами. Оно пестрило разноцветными лепестками как полевых цветов, так и подсеянных вручную предприимчивым фермером, сдающего этот участок для фотосессий и прочих мероприятий.
— Это крутяк! Давай еще раз? Я сторис запишу! — прыгает вокруг меня Вика, не зная, куда ей выплеснуть зашкаливающий адреналин.
— Вик… — останавливаю я егозу, обвивая мою малышку руками. — В моей жизни было все, чего бы я только ни пожелал. Я — Мажор, — улыбаюсь Вике, уже округлившей глазки от моих откровений. — Только до тебя в ней не было самого главного… я люблю тебя, моя Малявка.
— И я тебя! — шепчет Вика, подставляя мне свои сладкие губы для поцелуя.
Наши поцелуи и так никогда не бывают целомудренными, а на фоне эмоциональной встряски и вовсе грозят перерасти в горячий секс посреди поля в лопухах, и я, мысленно рыкнув на взбодрившегося младшего, выпускаю Вику из объятий. И без единого скрипа, вопреки прогнозам Мирона, опускаюсь на одно колено перед моей любимой женщиной, без которой теперь не мыслю своей жизни.
— Вика, ты выйдешь за меня? — по традиции задаю вопрос, хотя и так понятно, что меня неспроста к земле прибило коленом.