Кроме лопаты, кот выдал нам очень ветхий пергамент с картой кладбища, масляный фонарь и коробок спичек. Спички я рассмотрела с особой тщательностью и, мягко говоря, удивилась, когда нашла на коробочке надпись «сделано в СССР». На вопрос, откуда это взялось, кот отвечать не стал. Лишь проворчал, что если меня что-то не устраивает, то это мои проблемы и вообще, никто эти спички насильно меня брать не заставляет. Пришлось отступить.
А вообще, в реальность происходящего лично мне верилось с трудом. Что-что, а разорять могилы мне как-то не доводилось. Демон же был крайне воодушевлен и даже мурлыкал себе под нос что-то бравурное. С другой стороны, может, его злобной натуре только в радость покойников тревожить.
И вот теперь мы крались по замку. Что было очень непросто. Во-первых, обмотать копыта чем-нибудь мягким и беззвучным демон отказался, заявив, что я не конокрад, а он не конь. Во-вторых, Эдик умудрялся ронять лопату чуть ли не каждые пять метров. Звук удара железа о камень колокольным звоном разносился по тихим коридорам школы, и я никак не могла понять, почему вокруг нас еще не собралась толпа возмущенный студентов. Оглохли они что ли?
В общем, когда мы наконец-то выбрались из замка, я вздохнула с облегчением. Но, как оказалось, зря. Почти сразу же со стороны озера раздался шум и приглушенные голоса. Площадка перед замком была открыта и незаметно преодолеть ее мы уже не успевали. Зато у самой лестницы расположилась небольшая местами подпаленная (видать, маги огня времени даром не теряли) клумба. Я вытолкнула Эдика из-под плаща по направлению к приземистым кустам.
— Прячься там, — прошипела я.
Демон возмущенно насупился, но быстро оценил ситуацию и послушно полез вперед. Через секунду я услышала его приглушенную ругань. Кусты оказались розами. В качестве укрытия для себя выбрала здоровенное дерево. В принципе, мы бы и вдвоем с Эдиком здесь спокойно поместились. Но это я поняла только сейчас. Ну и ладно — профилактическое иглоукалывание еще ни одному демону не повредило.
Спрятаться мы успели вовремя. Едва я прижалась к стволу дерева, как отчетливо стал слышен голос мистера Гариуса:
— Двадцать лет она служила верой и правдой, пока не попала в руки к вам, остолопам! Потеряли почти новую сеть!
Я, не сдержав любопытства, выглянула из-за дерева. В тусклом светел луны отчетливо различались три силуэта. Первый, скрюченный и недовольно жестикулирующий руками, шагал впереди. Без сомнения, это был сам смотритель. За ним, понуро свесив головы и шмыгая носами (после таких водных процедур и пневмонию подхватить недолго) плелись двое студентов.