— О, сынок. То, что делал ты — это цветочки! Я вышел на новый уровень своей одержимостью Светой. Я запирал её дома, даже бил, потом, когда она собиралась уходить, молил о прощении. Однажды ей надоело. И она навсегда ушла. Поверь, с тобой бы было то же. Ты довел бы Ангелину до этого. И о том, чтобы рождение Миши оставалось в тайне, попросила она, — он с грустью глянул на фото.
Я всегда был уверен, что мой отец очень властный, ему нипочем эмоции обычного человека. Он выше этого, думал, его ничто не может вывести из равновесия. На самом деле я совсем не знал, что творится у него в душе.
— Мой сын называет отцом другого. Моя женщина принадлежит другому. Ты правда думаешь, что у тебя есть право решать за меня такие вопросы? Решать судьбу не одного человека, а трёх? Если бы я знал, что Геля беременна от меня, я бы боролся, или хотя бы был рядом, — я рассмеялся. До меня сейчас только что дошло.
— Вы это придумали ещё тогда? — я надвигался на него. — Поэтому ты уговорил меня уехать? И потом ничего не сказал? Хотя ты знал! Черт тебя побери! — я швырнул бутылку с виски в стену.
Мне ненавистна мысль, что Геля должна обсуждать то, в какие дни я могу видеть своего сына, со своим мужем. Отец даже не шелохнулся, отпил из стакана.
* * *
На следующий день я ждал их в парке. Возле меня остановились девушки, попросили сфотографировать на камеру. Строили мне глазки. В объективе, за их спинами увидел ее.
Белые кроссовки придавали лёгкости её походке, подойдя, она засунула руки в карманы белых капри. Волосы подняты вверх, оголяют длинную шею.
— Ты все так же пользуешься популярностью? — она постаралась сказать это с шуткой, но голос её дрогнул.
Миша вскинул голову, смотрел на меня с любопытством. Я не знаю, как себя вести с детьми. Опустился на корточки.
— Привет, — протянул ему руку. Он пожал её. — Ты не против, если мы проведем это время вместе? — он пожал плечами. — Я не знаю, что ты любишь. Вот принес тебе коллекционную машинку. — Протянул коробочку. Взгляд Миши загорелся, он с нетерпением распаковал ее.
— Не стоило, Кирилл. Она очень дорогая. И, похоже, она ему нравится.
— Ну, так! Мой сын, — с гордостью прошептал я. Глаза Гели стали грустными. — Что не так? — Миша убежал на игровую площадку, мы шли следом. Геля раздумывала, стоит ли мне говорить, кусала губу. У меня от этого зрелища стучало сердце где-то в горле.
— Андрей не был доволен тем, что я приведу Мишу к тебе. Мы поругались.
— Геля… — я остановился. Хотел рассказать, что Андрей не такой хороший, что я видел, как он изменяет ей. Но на вопрос ««Что?»- я просто ответил: