, чем бы оно там ни было, изломано передвигая конечности двигалось к ней, как краб.
В этот момент нервы её сдали и, пронзительно завизжав, она рванулась вверх по лестнице едва ли не на четвереньках и, одной ударной волной снеся и дверь, и охранные заклинания на ней, выскочила из подвала в коридор.
Опомнилась Александра только тогда, когда поняла, что стоит прямо перед обескураженном от увиденного монахом.
Отец Адриан с изумлением, ужасом и возмущением взирал на неё, не на секунду не отводя глаз, пока Александра нервно стряхивала с себя паутину и пыль.
– Господи!.. – протянул он, всплеснув руками. – Ты?.. Но это же?.. Это – она! Дочь Чёрного Змея! – голос его дрогнул, и он повернулся к Ворону, застывшему у стола с ледяными, непроницаемым лицом. – Ты же сказал, что потерял её? Ты мне солгал!
– Поразительно быстрая оценка ситуации, – со смешком кивнул Ворон.
– Что это значит? – прорычал монах.
– Лишь то, что вы, очевидно, были правы: я солгал вам.
И прежде, чем Александра и человек из Святого Ордена успели как-то среагировать, огромный тесак, сорвавшись со стола и, со свистом пролетев в нескольких дюймах от её виска, вонзился по самую рукоятку мужчине в шею.
Александра округлившимися от ужаса глазами смотрела на расползающееся по полу пятно крови, наплывающее из-под распростёртого вниз лицом тела. Вот уж из огня да полымя! Внизу что-то красноглазое, а тут и вовсе всё алое. А она чуть было не посчитала это место безопасным и приятным? Но у судьбы затейливое чувство юмора.
– Ну? Теперь ты довольна?
Ворон с показным спокойствием подошёл к телу убитого им человека и, присев на корточки, перевернул его, чтобы выдернуть из раны в горле нож.
От нового фонтанчика крови Александру замутило, и она отступила на шаг.
Глаза у Ворона были тёмные и такие же нечитаемые, как выражение его лица.
– З-з…зачем ты его убил? – она понимала, что не стоит задавать подобный вопрос, но нервное напряжение давало о себе знать – с самоконтролем возникли явные проблемы.
– Зачем?..
В его голосе отсутствовал даже намёк на эмоции.
Продолжая сидеть на корточках и поигрывая окровавленным ножом, он не сводит глаз с Александры, словно взвешивая про себя, не стоит ли её прирезать следующей:
– Это ты мне скажи – зачем?
Выражение его лица для неё по-прежнему непостижимо, но в этот раз не потому, что на нём нет чувств, – вдруг с удивлением понимает Александра, – а потому, что их на нём слишком много.
– Я попросил тебя оставаться на месте. Просто тихо посидеть. Неужели это так сложно?
– В твоём подвале живут какие-то сущности… я испугалась.