Немного посидев в тишине, она порадовалась, что гроза прошла стороной, подивилась странной покладистости владыки и споро принялась за приглашение.
Мысль о том, что ей можно будет видеть родных — и, кажется, даже часто! — казалась слишком сказочной, чтобы в неё поверить.
Все следующие пять дней она боялась, что сказка эта не сбудется: или владыка передумает, или отец заартачится. Поэтому в день встречи она ужасно нервничала; волнения добавил и неожиданно заявившийся супруг, взявшийся почему-то за ревизию её гардероба. Никому ничего не объяснив — впрочем, это было для него типичной моделью поведения! — он просто пришёл, хмуро позыркал по сторонам, обнаружил место нахождения одежды и принялся там копаться.
Эсна, в этот момент сидевшая у трюмо — служанка расчёсывала ей волосы — замешкалась. С одной стороны, стоило бы подойти посмотреть, что он там делает — за пару платьев она испугалась, вдруг ещё порвёт! — с другой, кто его знает, зачем пришёл, может, лучше, наоборот, спрятаться куда-то подальше?
Наконец, Грэхард закончил свои изыскания и с довольным выражением лица извлёк на свет выбранное платье:
— Наденешь это, солнечная! — даже расщедрился на лёгкую улыбку он.
В удивлении Эсна посмотрела на избранный наряд. Это было вечернее платье замужней дамы, в котором уместнее принимать супруга в своих покоях, нежели родню за поздним завтраком. Открытые плечи, углублённое декольте — да в таком приличные дамы на людях не показываются, даже если это всего лишь отец и сестра!
Впрочем, всерьёз оскорбиться Эсна не успела. Ей пришла в голову мысль, что владыке вроде как нет причин унижать её при родных, и его выбор должен быть обусловлен чем-то иным.
Нахмурившись, она вдруг поняла: откровенное платье должно продемонстрировать, что на её теле нет никаких синяков или ран. В самом деле, лучше один раз убедиться своими глазами, чем слушать заверения. Так что оставалось мило улыбнуться и согласиться с таким выбором.
Грэхард, определённо, зрил в корень: едва только старый князь вошёл в приёмный кабинет — в Среднем дворце таковых хватало — как взгляд его метнулся к дочери. Он словно ощупывал Эсну глазами, проверяя, нет ли на ней каких увечий.
Усмехнувшись в бороду, Грэхард ленивым тоном отрапортовался:
— Не бью, не истезаю, не насилую, не морю голодом и даже не держу взаперти.
Последнее было, на самом деле, заслугой Дерека, который осторожно обратил внимание господина на то, что запирать Эсну в рамках дворца — не очень-то хорошая идея для того, кто грезит о долгой и взаимной любви.
— Сперва, правда, неделю из библиотеки не мог выковырять, — с иронией добавил Грэхард, — но зато теперь за уши не оттянешь от яхты туманного принца.