– Ничего, – пожала плечами. – Найду новую квартиру, сменю работу и начну жизнь с чистого листа. Без него.
– И уволишься даже? – подняла вверх брови Кирстен.
– Да, – посмотрела я на нее. – А как мне с ним работать? А представь, он себе новую жену заведёт? Я что же – сидеть и смотреть на это буду? Не смогу. Мне будет больно рядом с ним.
– Ну да. Логично. Что ж, если он такой придурок, хоть и потрясный мужик, что упустил тебя – то он многое потерял. Мама переживать будет. Но лучше ей сказать, что вы пока что просто поссорились.
– Почему поссорились, если мы разводимся? – с непониманием уставилась на сестру.
– Потому что уверена – развода не будет.
– Ты что-то задумала? – с подозрением продолжала смотреть на неё.
– Нет, – невинно смотрела она в ответ. – Ничего. Маме скажи всё-таки, что вы рассорились. Потом скажешь про развод. Позже.
– Ну ладно.
– И про смену работы не говори. Живи пока у нас. И не говори, что уволиться хочешь. А там всё образуется. – Хорошо. Я и сама не смогу пока сказать, наверное, всё и сразу.
– Девчонки! Там чай уже остыл совсем, а вы тут обе, оказывается, никак не наговоритесь, – в дверном проёме появилась мама. – Идёмте пить чай.
Мы обе встали и вышли вслед за нашей мамой в кухню. Интересно, что она услышала из разговора? Если сейчас я расскажу ей придуманную с Кирстен версию про ссору, а мама слышала правду, она нас обеих убьёт за враньё.
Как и следовало ожидать, она тут же стала задавать вопросы. Я придерживалась истории про скандал двух влюблённых, и мама, кажется, пока удовлетворилась этой версией.
– Оставайся здесь, сколько хочешь, Хитоми, – сказала она мне. – Но не забывай, что у тебя всё так есть муж.
Был. Но да – не забуду.
– Что ж… Давайте тогда курицу запечём? Нас сегодня снова много.
Я с готовностью стала помогать матери заниматься ужином. Любое дело сейчас отвлекало меня от грустных мыслей. Не хочу раскисать.
Я сильная, и я со всем справлюсь.
Мэтт.
Все эти дни не находил себе места.
Приехал – её нет. Ни её, ни вещей. Лишь в воздухе ещё витал её нежный, как и сама она, парфюм. А может, мне уже кажется – её запах, как и вся она, уже вшился не только в сердце плетёной нитью, но и на подкорку мозга. Так просто уже не вытрясти из себя.
А чего я ожидал? Сам ведь отпустил, сам так решил. Что теперь-то? Должно было стать легче, проще. Но стало только гаже на душе. Появилось ощущение, что я всё-таки ошибся насчёт неё.
Прошёл в свой кабинет, достал виски и бокал, сигары. Чувствую, сегодня полезет. Может быть, хотя бы виски даст забыться?
Налил себе добрую порцию янтарной жидкости и отпил. Сморщился.