Мужчины занимают свободные места за круглым столом и Герман с довольной улыбкой опускается в кресло, стоящее во главе стола. Усаживаю Милану и, склонившись, шиплю на ухо:
– Только дернись.
Сам сажусь рядом и впиваюсь глазами в лицо Германа. Он словно знал наперед, чем закончится вечер.
– Что ж, перейдем сразу к делу. Рад сообщить, что моей правой рукой станет мой сын Кирилл, – говорит Герман.
Кажется, удивлены все, но никто не произносит ни слова. В том, чтобы выбрать себе в помощники сына нет ничего зазорного. Не было бы, если этот самый сын хоть немного принимал участие в делах клана, а не прохлаждался где-то, занимаясь только одним делом – тратой денег. Он же ни дня даже не пытался работать, как он станет управлять?
– Думаю, Владимир, ты очень хочешь отдохнуть, поэтому я решил тебя пока не нагружать обязанностями, – с любезной улыбкой обращается к отцу Герман и переводит взгляд на меня, – А вот тебе, Алекс, предлагаю взять под свой контроль службу безопасности.
Ухмыляюсь. Чудесная работа, ничего не скажешь. Одна из самых грязных – постоянно следить за всеми и докладывать о происходящем главе клана ежедневно не только новости, но и слухи. Решил на коротком поводке Громовых подержать, на унизительной работе, которой обычно занимается человек, который не входит в клан?
– Нет, – ровно отвечаю я, прямо глядя в глаза Волкова.
– Нет? – хищно сощуривается Герман.
Молча повожу плечами. Ответ он уже слышал, повторять я не собираюсь. На мне скрещиваются взгляды всех находящихся в зале, в том числе и отца. Недовольство разливается по воздуху. Потому что главе клана никто не перечит.
Во всяком случае, не перечил до этого момента.
Наплевать. Терять мне уже нечего, так что я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.
– Обманом уговорить людей голосовать за себя – это такой победе ты рад, Волков? – мой голос звучит в тишине слишком громко и некоторые вздрагивают.
– Обманом? – фальшиво изумляется Герман. – В чем ты меня обвиняешь, Алекс?
Ловлю предупреждающий взгляд отца. Мы оба знаем, что семьи Солоповых, Ветровых и Плетневых всегда поддерживали нас, но вот что заставило их передумать и выбрать Волкова, которого они терпеть не могли?
– Мы можем назначить переголосование. Честное. Посмотрим, какие результаты будут в таком случае.
– Зачем же, Громов? Это ведь честный выбор Миланы, – слышится справа знакомый голос. Повернувшись, встречаюсь взглядом с Кириллом, сыном Волкова. Он криво улыбается и приветствует меня, шутливо салютуя пальцами. Сальный взгляд перемещается на Милану и во мне поднимается волна непонятной агрессии.