Я стояла в дверях, когда она обернулась.
— Лара, — сказала она.
— Я не собираюсь к нему переезжать. Я просто собираю вещи. Мне нужно выяснить, что делать дальше.
— И ты думаешь, что это какой-то парень в хижине?
— Я люблю его, — сказала я. — Мы понимаем друг друга. Я не говорю, что мы собираемся пожениться и завести детей-горцев.
— О Боже, — сказала Ким. — Ты действительно только что это сказала?
Я пожала плечами.
— На этот раз я следую зову сердца по-другому. Что самое худшее, что может случиться? В конце концов, я останусь без гроша? Без работы? Мне некуда будет пойти? Хорошо. Это лучше, чем жить здесь и притворяться.
Ким потянулась за сумкой и сняла ее с кровати. Она покачала головой.
— По-моему, я слишком сильно на тебя повлияла за эти годы.
— Может, и так, — сказала я. — Так держать.
— Сучка. — Она протянула сумку. — Куда мы их положим?
— Наверное, в мой багажник.
— Тогда давай собираться, — сказала Ким. Она подошла к двери, остановилась и посмотрела на меня. — Ты, мать твою, спятила.
— Да, — ответила я. — Но безумие спасет мою задницу раз и навсегда.
Ее… и дикое сердце горца Осириса.
Глава 29
ТыТак И Не Попрощался
(ОСИРИС)
— Я собираюсь прокатиться, — сказал Дэйн.
— Что?
— Ты, блядь, слышал меня. Я пока не могу смотреть на это дерьмо.
— Дэйн…
— Нет, Осирис, нет.
Дэйн вышел из гаража и сел в свой грузовик.
Потом я остался один. Стоя в открытом гараже дома Дэйна и Мишель, ожидая, когда Мишель вернется с Адли. Все было так хреново. Мне следовало просто держаться подальше. Я не хотел этого. Я ни о чем таком не просил.
Я чувствовал себя странно, входя в дом, но все равно сделал это. Я схватил рисунок, который сделала для меня Адли. Я посмотрел на невинную картинку. Линии, беспорядочное разукрашивание, все, что делало его таким идеальным. Он будет отлично смотреться в хижине на холодильнике. Но что потом? Что будет с Адли?
Все это начало давить на меня. В первый раз я встретил ее сразу после того, как она научилась ходить. Она тоже рано начала ходить. Мила сказала мне, что у нее есть маленькая дочь. Господи, Адли не была маленькой дочерью, она была младенцем. Малюткой.
Я был так ошеломлен всем этим, что даже не смог удержать Адли. На самом деле я не хотел этого делать. Я не хотел пугать ее, сбивать с толку, ничего такого. Мне потребовалась пара недель, прежде чем я взял ее на руки. Я объяснил Миле, что это странно, но меня это устраивало. И я влюбился в них обеих одновременно. На самом деле это произошло ночью, когда я ночевал в квартире Милы. Одна из наших первых ночевок вместе с Адли дома. У Адли была действительно тяжелая ночь.