— Привет, — чувствуя, что лицо заливается краской, смущённо поздоровался с девушкой. — Что ты тут делаешь?
— Я вообще-то своих коров пришла доить. А ты ничего. Правда краснеешь, как девчонка.
Я почувствовал, что уши уже раскалились до предела, а девушка, звонко засмеявшись, прошла мимо меня к хлеву. «Что со мной такое? — недоумевал про себя. — Почему я смущаюсь как подросток? Уже ведь старый конь… педальный. А краснею. Да, дела…» Подхватив мешок, выбежал со двора. Добежав до того места, где вчера оставил камни, я наполнил ими мешок и продолжил тренировку. Сделав несколько кругов вокруг деревни, трусцой отправился к старому дереву.
Несмотря на то, что уже хорошо размялся, после вчерашней драки болело все тело. Я с трудом заставил себя позаниматься гимнастикой и потренировать удары «мечами» по дереву-макиваре[36]. В целом, я определился с порядком своей тренировки. Надо убрать занятия с «мечами» во дворе и добавить тренировку с сякэнами. Поэтому решил, что с завтрашнего утра порядок тренировки будет таким: разминка во дворе, кросс с утяжелениями вокруг деревни и до полянки со старым деревом, гимнастика, ката с боккэнами и фланкировка (поочередно через день), удары боккэнами по дереву-макиваре, метание сякэнов и приемы без оружия (поочередно через день), возвращение в деревню.
Постепенно жизнь стала налаживаться. Естественно, семья деда Васила не стала в одночасье зажиточными крестьянами. Но о голоде забыли. Кушали три раза в день. Просто, но сытно. Были одеты и обуты. Собственно, это отвечало изначальному замыслу, который я для себя определил в день прихода в деревню. Мне надо было просто прожить, сначала до шестнадцати лет (совершеннолетия по местным меркам), а потом до весны. За это время вжиться в местное общество, стать своим. Укрепить свое тело физически, натренировать и закрепить те навыки, которые мне дали на Земле.
После этого можно было делать следующий шаг, оставляя за спиной деревенскую жизнь. Все-таки, жизнь крестьянина, это не моя голубая мечта. С семьей деда Васила я жил дружно. Цветелина готовила, стирала, занималась огородом и присматривала за коровами Сречко. Дед Васил коптил и вялил рыбу, занимался садом и изредка ходил на рыбалку, когда я этого не мог сделать. Сам же я рыбачил, ходил на общественные работы, помогал сколько мог по хозяйству и тренировался, урывая для этого все возможное время.
Староста на общественных работах чаще всего ставил меня с лесорубами. И наряду с постоянными тренировками, эта тяжелая работа помогла окрепнуть моему телу. Ворочая и таская тяжелые бревна, наработал такой мышечный каркас, которого у меня не было и в лучшие годы «первой жизни». А долгие часы работы топором помогли укрепить мышцы и связки, нужные для рубки холодным оружием. И боккэн в руке уже не ощущался тяжелой дубиной, рука в работе с ним чувствовала себя свободно и долго не уставала. А ведь боккэн, как и положено, был значительно тяжелее и шашки, и, тем более, вакидзаси.