– Н-надо за Ксюхой с-сходить.
– Твою мать! Ксюха!
Я подорвался как ошпаренный, схватил с пола один из оставшихся фонарей и пулей метнулся в проход, на платформу. Дверь в каморку была открыта. Меня охватила тревога.
– Ксюха! – я крикнул, что было мочи.
Тишина. Тяжело дыша и спотыкаясь, я добежал до каморки и посветил внутрь. Ксюхи не было.
В панике я начал светить по стенам, под столы и, зачем-то, на потолок, не переставая звать её. Сердце стучало так, что едва удерживалось в груди. Я выскочил на платформу и побежал налево к торцу платформы. Нет, в туннель она уйти не могла. Да и зачем? Я же сказал ей ждать нас здесь и никому не открывать. Неужели она открыла? Я схватился за голову. Надо было что-то делать. Причём срочно. Но мысли всё никак не укладывались в идеи. К каморке дежурной растерянно подошёл Макс. Я посмотрел на него и почувствовал, как меня накрывает злоба. На миг я забыл о Ксюхе и вспомнил, как Макс выбежал из каморки, наплевав на всех нас, и моя злоба сменилась неудержимой яростью. – Это всё из-за тебя! – прошипел я сквозь зубы, и в следующую секунду набросился на своего лучшего друга.
Макс едва успел поднять руки, когда я повалил его на пол. Он лишь инстинктивно сжался, не оказывая сопротивления. Я схватил его за отвороты куртки и начал с силой трясти его так, что пару раз ударил его затылком о гранитную напольную плиту.
– Ну и где твой грёбаный выход?! А? Нашёл?! Где Серёга?! – мой голос срывался до хрипоты.
– Где Серёга, я тебя спрашиваю?! Где Ксюха? – я словно пытался вытрясти из него ответы, которых он не знал.
Его куртка где-то с треском порвалась. Я занёс кулак, намереваясь опустить его на его лицо.
И посмотрел ему в глаза.
– П-прости. – пробурчал он с таким сожалением, что мне вдруг стало его жаль. Ярость отступала, уступая место опустошению.
– Это м-моя вина, я з-знаю. П-прости меня. – в его глазах блестели слёзы.
Мой кулак медленно опустился на пол.
– Чёрт. И ты меня прости.
Я слез с него и привалился спиной к стене. Глядя на свои дрожащие руки, я сидел и удивлялся тому, как эта чёртова станция за одну ночь так изменила нас. Никогда раньше меня так не накрывало. Никогда я такой ярости не испытывал. Никогда не был способен вот так поднять руку на друга. Да я же был готов убить его, если бы не это его «п-прости»! А Макса вообще не узнать. Из уверенного в себе бойкого парня он превратился в заикающегося мямлю с поехавшей крышей. Но мы-то с ним хотя бы здесь, на платформе, живы. А Серёга? А Ксюха?
Что-то во внутреннем кармане куртки впивалось острым уголком мне в бок, отвлекая от размышлений. Я просунул руку и достал подаренный Ксюхой конверт. И не задумываясь вскрыл его.