— Не бойся, все будет хорошо, — в его глазах безоговорочная уверенность, на губах нахальная улыбка, вот только я ему не верю.
Мотаю головой.
— Если ты что-то выкинешь, Мирон, тебе точно несдобровать.
Мирон смотрит на меня с прищуром.
— Предлагаю перемирие, — лениво изрекает он.
А я будто не замечаю его слов, передергиваю плечами и отступаю в сторону.
— Больше не целуй меня, — вот зачем я начинаю ворчать, когда самой понравилось?! Да еще и гримасу брезгливую скорчила, наподобие гламурной блондинки. Не-е, Потемкин точно мне это не спустит. Кошусь на него. Судя по взгляду — мне крышка.
— Знаешь, что, милая, — надвигаясь, хрипит он, — ты мне зубы то не заговаривай! Тебе понравилось больше моего. Посмотри мне в глаза и скажи, что не понравилось?
Стискивая мой подбородок большим и указательным пальцем, разворачивает к себе.
— Понравилось, — тихо выдыхаю я и на краткий миг поднимаю на него глаза. Тут же чувствую, как сильные пальцы исчезли с моего лица.
— Нам надо будет поговорить с тобой наедине, — Мирон оглядывается, — но сейчас обстановка не позволяет. Пойдем к матери и Авроре. Позже что-нибудь придумаем.
Дарья Филипповна как мудрая женщина сделала вид, что ничего такого в гараже она не лицезрела. А я старалась вести себя аккуратнее.
В беседке было очень уютно. Даже возникло ощущение, что мы сидим, пьем чай где-то в деревне со вкусным свежим воздухом вокруг.
Но сосредоточиться я не могла, как не пыталась.
Да еще Мирон сел рядом и при каждом удобном случае подыгрывал нашей легенде. Мне оставалось поддакивать и про себя вздыхать, когда же мы спокойно все обсудим и придем к взаимовыгодным договоренностям.
— Варенье очень вкусное, — вставляю свои пять копеек в разговор.
— Мама, закатай Лизе трехлитровую банку! — в неизменной манере ерничает Потемкин.
— Зачем же так много? — с улыбкой обращаюсь к нему.
— А затем, чтобы поняла, какая сладкая жизнь тебя ждет рядом со мной, — он отражает мою улыбку и приобнимает, не стесняясь.
— Да с тобой хорошо, — деликатно высвобождаю плечо из-под теплой широкой ладони и делаю вид, что тянусь к самой дальней тарелке.
Дождавшись, когда я суну себе в рот кусочек свежего хлеба с клубничным вареньем, Потемкин огорошивает меня предложением.
— Лиза, переезжай ко мне! Сюда. В этот дом, — продолжает «шутить» хозяин.
Надо ли говорить, что я тут же закашлялась. Он все-таки надо мной сегодня поиздевается.
Решаю спокойно дожевать кусок и запить глотком зеленого чая.
За это время Мирон обзаводится крепкой поддержкой Дарьи Филипповны и дочери, которой идея отца очень понравилась.