6 апреля 2015 года, Нью-Йорк
Медленно провожу ладонью по гладкому материалу чёрного пиджака, внимательно вслушиваясь в речь Томаса Майерса, прокурора в сегодняшнем деле. Весеннее солнце слегка пробивается сквозь жалюзи в зале заседаний, и в лучах танцует едва заметная пыль. Волнение отступило ещё в начале слушания, хотя изредка продолжает накатывать комом к горлу.
В зале виснет тугая тишина, и я, собравшись, нарушаю её.
— Ваша честь, я протестую. Материалы, предоставленные прокурором, являются личной перепиской сотрудника компании моего клиента и могут трактоваться как угодно, — твёрдо проговариваю я, когда он заканчивает. — Нам не нужен субъективизм.
Сторона обвинения окидывает меня злобным взглядом, что, правда, ускользает от внимания судьи — тот слегка ударяет молотком и басисто молвит:
— Протест принят. Мистер Майерс, личная переписка не доказывает факт наличия двух книг бухгалтерского учёта в «Юджин Интертеймент». Вы хотите добавить что-нибудь ещё?
Я опускаю взгляд, еле сдерживая рвущуюся наружу наглую улыбку, но она всё же касается уголков губ.
У прокурора нет на моего клиента ничего. Абсолютно. И он это прекрасно знает.
Дело «Юджин Интертеймент» — одно из первых доверенных мне партнёрством после возвращения из затяжного «отпуска».
Министерство финансов заподозрило их в махинациях по бухгалтерским отчётам, после того, как те не отобразили крупную сумму поступления. Потом всплыла переписка сотрудника финансового отдела, где крайне двусмысленно упоминается слово «книга» в контексте сверки счётов — да и по факту, никаких других прямых доказательств предоставлено не было. Максимум, что грозит моему клиенту — некрупный в масштабах их бюджета штраф и предупреждение.
Надо отдать должное отцу: благодаря его знакомству с главой «Беккер и партнёры», после того дня мне снисходительно предоставили возможность прийти в себя. Заняло это, правда, год с небольшим, но место адвоката за мной сохранили, хоть и отдавали пока не самые громкие дела, как это.
Я уже не так привередлива, как раньше: мне достаточно и этого для начала. Я отлично отдаю себе отчёт в том, что если реабилитация как личности уже почти закончена, то как юриста ещё только предстоит. Отец был прав пару месяцев назад — я действительно не должна рушить карьеру, взлет которой мог бы быть стремительнее, если бы не раннее замужество, последующий декрет и случившееся…