Меня-таки настигла расплата за несдержанность во время массовой терапии.
И пришла она оттуда, откуда не ждали ни я, ни заведующая больничным отделением госпожа Колисс, ни ректор академии господин Груней.
Доцент, вурдалак его пожри, Талл, не обнаружив в моем личном деле (и не поленился же туда заглянуть?!) ни объяснительной, ни выговора, ни какого-либо другого документа, констатирующего факт произошедшего нарушения правового порядка, созвал сторонний независимый врачебный консилиум, на котором мне влепили дисциплинарное взыскание, а также лишили уже спланированной летней практики и повышенной стипендии.
Степендию срезали вообще, то есть меня совсем, абсолютно, полностью оставили без материального содержания до конца учебного года. И как ни аргументировал ректор, привлекая внимание комиссии к тому, что я без родственных связей и сторонней матподдержки, что стипендия положена мне по праву успешного обучения и дополнительной практики в медкорпусе, все слова ушли в пустоту.
Вурдалакова комиссия! Вурдалаковы решения! Вурдалаков Талл со своей неуместной нормативно-правовой принципиальностью!
И вурдалаков Файт, который оказался действительно непричем в этой заварухе из личной неприязни Талла ко мне, подогретой ректорской протекцией.
Уфф, пока все мысли перебирала, как бусы на нитке, жалящая боль в груди отпустила. Исцелилась вместе с присвоением ей права на быть в моем теплом поддерживающем внимании.
Ну что, Лина-Малина, готова к трудовой обороне без фанатизма по части игнорирования должностных инструкций и бескорыстной самоотдачи, выходящей за грани профессиональной этики?
Никаких экспериментов и сторонних действий.
Тебя штрафанули. Больничное отделение штрафанули. Грантов лишили, новых обязанностей понаприсваивали.
Ректор и госпожа Колисс злыми волками на меня не смотрят, да и вообще весьма сочувствующе себя ведут, но очередного залета мне не простят. Это ж ясно, как…
Дверь в ординаторскую хлопнула, сердитые шаги прошествовали до моей персоны на стуле и уселись прямо передо мной на пол.
- Рассказывай, - сказала я Белке, так и не открывая глаз.
Конечно, это Белка, ну а кто ж ещё может столь свободно шаркать ногами по ординаторской и присаживаться передо мной в растерзанных чувствах. Мазохистов среди наших медиков не было.
- Этот белобрысый урод меня достал! - прорычала девушка, весьма тихая и скромная в обычной жизни и до сердечных микстур опасная в гневе, а ещё больше - в профессиональном азарте.