Чуть позже вместе с кружкой и телефоном она снова подошла к окну и, весьма удовлетворенно щурясь, сделала несколько фотографий.
“Ну-ну,” - хмыкнула про себя я, радуясь началу очередного интереснейшего рабочего дня. По всей видимости, мастер Йекуто был уже не в центре внимания подруги. Значит, возможное счастье Белки возможно с другим, что лично меня весьма радует, ведь главное - это в целом внимание к своему счастью, а с кем оно - вопрос уже не первой свежести.
…Глубокой ночью трудовой подвиг сиял уже совсем другими красками.
Я задержалась на операции. Опять.
Пришлось превысить полномочия. Снова.
Результаты нарушения должностной инструкции удалось скрыть без следов. Ну хоть чему-то я научилась.
Комната в общежитии встретила привычными хлопотами тетки Ыгаи и деда Эша. Домовики меня накормили, напоили, последние новости сообщили и спать уложили.
Оказалось, что за последними событиями я и не заметила, как соседка моя, Вилка, съехала из нашей комнаты в другую, двумя этажами ниже, а господин Дюк Тейт второй день таскает шикарные букеты Белке, которые та сначала возвращала дарителю, затем выкидывала за пороги медкорпуса, учебных аудиторий, общественных женских туалетов и комнаты общежития, а теперь пакует их в гербарий. Никак на поминальный венок, ага. Ну и последняя сплетня была о сближении ректора академии и госпожи Колисс, которые имели виды друг на друга вурдалак знает сколько времени, но все эти годы компостировались и мариновались по обоюдному согласию раздельно. Что именно повлияло на смену их диспозиции - массовое заражение в больнице или последующие разбирательства из-за неуёмной тяги к справедливому возмездию доцента Талла - объявлено не было, лишь сообщено, что пара решительно сблизилась, вплоть до того, что сочеталась браком.
С мыслей о всепобеждающих любви, упрямстве, вредности, а может быть, и мстительности (ну мы же - ведьмы!) я перешла на избитое, однако, жизнью не раз доказанное, “счастье все же так возможно” и уплыла с улыбкой в сон глубоко и основательно.
По моим внутренним часам поспала совсем мало, крайне недостаточно, чтобы уравновесить тот самый атомный реактор, что стучит в сердце каждой уважающей себя ведьмы, разгоняющий ее с места в карьер за драгоценные секунды, чтоб если уж чувствовать соприкосновения с окружающими, то всей собой и каждой мельчайшей клеткой в частности.
И спала бы я и дальше, да только разбудили меня стоны-закидоны деда Эша.
Домовик что-то упорственно пытался втолковать в мою совершенно нежелающую просыпаться голову, но осознания утекали прочь.