– Значит, все-таки жаль. Я тебя понял, – коварно улыбнулся Холли-Билли, и его пальцы мягко погладили щиколотку Шахерезады. Девушка панически дернулась. Какой ужас, какой стыд. Подлый организм, ужасная наследственность – несколько дней проходит после эпиляции, и на ногах появляется омерзительная щетинка. Сколько раз она получала за это от Жака – и не сосчитать. Муж постоянно смеялся, грубил, обзывал неухоженной. С какой брезгливостью он это делал, с каким смаком! Один раз летом в кафе Жак под столом погладил ножку жены и, обнаружив, что гладкость кожи не соответствует идеалу, молча ушел, оставив недоумевающую девушку в одиночестве – наказал морально. Дома сделал благоверной выговор и заявил, что не намерен проводить время в обществе обезьяны. Настоящему мужчине нужна не горилла, а утонченная женщина, которая не позволит себе так запуститься.
Вот и сейчас, под ладонью охотника Шах ощутила себя омерзительной, уродливой обезьяной. Она покраснела до кончиков ушей и пришибленно зажмурилась. Ей очень хотелось выскочить из ванны, убежать, спрятаться в самый дальний угол, остаться наедине со своим позором, но головокружительная высота не терпела резких движений.
А Холли-Билли, кажется, понял ситуацию по-своему:
– Что не так? – он успокаивающе похлопал девушку по икре. – Не бойся, я просто погладил тебя, как гладят пушистую мягкую кошечку, от умиления – не для того, чтобы трахнуть, – он снова провел рукой по коже Шахерезады, вызвав у той волну дрожи. – Конечно, трахаться с тобой должно быть приятно, не отрицаю, но есть ведь и другие вещи, которые приятно делать с женщиной. Разговаривать по душам, например. Что не так с твоими ногами, они болят?
– Нет, – подавлено отозвалась Шах. – Я их стыжусь.
– Стыдишься, значит… Вот и рассказывай об этом, мы же договорились, что ты будешь развлекать меня правдивыми историями из собственной жизни.
И Шах рассказала, все как есть. Про «обезьяну», вообще про всю Жакову критику. Она вещала с чувством, с расстановкой и с полной уверенностью в том, что уж тут-то Жак был прав! Природа действительно обделила ее, газельих конечностей не подарила, что поделаешь. Воспоминания немного успокоили Шахерезаду, отвлекли от мыслей о страшной бездне за краем ванны. Погрузившись в них, девушка вспомнила еще один случай, когда она ушибла дверью большой палец на правой ноге, и с него сошел ноготь. Жак устроил ей дикий скандал, до конца жизни запретил носить обувь с открытым мыском, даже в жару.
Выслушав все это, Холли-Билли разочарованно покачал головой.
– Твой муж тоже сектант? Протерианец-ортодокс?