Охотник поймал ее за руку и зачем-то потянул к себе. От неожиданности Дина пошатнулась и плюхнулась ему на руки. Их лица оказались слишком близко, опасно близко. По взгляду Киллджо зверолюдка поняла – настало время старого доброго «другого варианта». Что удивительно, в этот раз «другой вариант», кажется, ждала и жаждала она сама. Именно поэтому Дина смело прикрыла глаза, ощущая, как губы Киллджо завладевают ее ртом, и поцелуй, одновременно горячий и нежный, нарывает, словно лавина, рассыпая по внутренней стороне плотно сомкнутых век каскады золотых искр.
Она боялась открыть глаза, думая, что стоит взглянуть, и все исчезнет миражом. Сердце в груди уже не билось – судорожно трепыхалось, как пойманная в силок птица. Сильные руки гладили спину девушки, заставляя податливо прогибаться, поддаваясь напору жестких ладоней. Мужские губы скользнули по подбородку, по щеке, по шее, коснулись чувствительного уха.
– Пойдем в дом, – тихий шепот прозвучал интимно и многообещающе.
– Пойдем, – открыв глаза, ответила Дина…
В полузабытьи она сползла с коленей Киллджо, кое-как выбралась из-за стола. Охотник поднялся и уверенно потянул ее за руку…
Дина совсем потерялась. Что-то было потом – быстрые шаги на ватных ногах и желание забыть обо всем на свете… От ладони, сжимающей запястье, расходилось по телу приятное тепло. Дина ощутила, как на концах пальцев парня играет пульс, и колкие молнии возбуждения тут же пронзили ее живот. «Ой, мамочка, сейчас что-то будет… ой-ой-ой… Интересно, как это? Почему не страшно, как раньше? Не противно? Или противно будет потом? А вдруг будет омерзительно – с мужчинами ведь по-другому не получается… наверное? А если получается? Может все-таки куснуть и сбежать? Не-е-ет, сначала надо проверить, насколько все омерзительно… все это, а уж потом… и внутри так раньше не было, так приятно…» – путаные мысли, одна глупее другой, сыпались в кружащуюся голову, как из рога изобилия. Суровая, жесткая Дина никогда не чувствовала себя такой пустоголовой дурочкой. Но ведь происходящее выглядело очень странным. Она и Киллджо! «Почему он вдруг ни с того ни с сего захотел меня? А я его? Ведь у меня нет течки, и ночь назад мы спали рядом, даже не думая о подобном! Это непонятно, очень непонятно… и так заманчиво».
С каждым шагом сомнения уходили прочь, а любопытство, подогретое теплом, нарастающим в паху, становилось все сильнее. Ощущения были новыми, совсем не такими, как в период особых дней, когда почти две недели в промежности все тяжелело, гудело и ныло. Сейчас они рождались из эмоций, текли в низ живота из груди, от бешено бьющегося сердца, и тело словно наполнялось воздухом – безумной, неведомой эйфорией восторга, предвкушения и легкого стыда.