Ошибки культа молодости (Андрианова) - страница 3

В результате большинству людей после достижения их детьми совершеннолетия оказывается просто нечем заняться. Нет, не то чтобы совсем нечем… Они продолжают работать, зарабатывают деньги на свои путешествия и хобби, затем они предаются своим путешествиям и хобби и т.д.. То есть, миновав фазу родительства, вновь пытаются вернуться к фазе юности, только теперь уже навсегда. Это отчасти удается. Благо, медицина в богатых странах (или в бедных странах, но для богатых людей) действительно позволяет сохранить здоровье надолго. И вот веселые пенсионеры с безупречными вставными зубами выкладывают в соцсети фото из своих многочисленных турпоездок. Кино с готовностью обслуживает этот запрос. Например, появляется типаж оригинальной, восторженной и наивной старушки, которая ведет себя, как капризный ребенок. В пару ей выводится смешной и милый старичок, который, несмотря на морщины и седины, готов заводить романы, как мальчишка. Предполагается, что зритель должен умиляться. Смотрите-де – старики, несмотря на годы, чувствуют себя молодыми, полны оптимизма, жизнелюбия и т.д. Ого, да они еще и молодым жару зададут! Все верно, и все же… можете мне возразить, но эта вторая, «вечная» юность выглядит немного странно. Почему? Потому что настоящая юность прекрасна именно ожиданием перехода в следующую, важнейшую для человека стадию, а именно стадию продолжения рода. Ее беззаботность, смешная наивность, простодушная вера, готовность отдаться любовному чувству суть ни что иное, как подготовка к грядущему отцовству и материнству. Именно затем природа и наделила нас этими дарами, чтобы с их помощью мы успешнее находили брачных партнеров, а значит – реализовывали ее волю к размножению. Вместе с ожиданием родительства из юности уходит ее главное, сакральное содержание. Стариковская «искусственная юность» выглядит как нелепый эрзац, как фата на перезрелой невесте.

Старость как трагедия

Старость – это всегда несчастье для человека, неизбежное, но оттого не менее горькое. Единственная возможность скрасить печальный удел, единственный шанс старику оправдать свое существование – это возможность передать свой опыт молодым, стать удобрением, которое сделает молодые всходы сильнее. Значит, старость может украсить только старость – но честная, без шутовской попытки прикидываться молодым. В патриархальном обществе старость была «эстетичнее» (если так можно выразиться), чем сегодня. У престарелого главы большого семейства, у старухи, рассказывающей своим внукам сказки, даже у нищего дряхлого отшельника, который одет в лохмотья и во рту у которого не осталось ни единого зуба – у всех этих архетипов есть своеобразная красота, не говоря уж о величии старых правителей или жрецов. Однако она ушла в прошлое вместе с традиционным укладом, вослед всех его достоинств и недостатков. Нет больше отцов семейств с их правом повелевать своими чадами. А значит, сколь бы длинные бороды не отращивали модники, их притязания на толику патриархальной эстетики (а она таки привлекательна для молодых!) выглядят фарсом. У стариков больше нет ценного статуса хранителя устоев, традиций или, на худой конец, хотя бы семейной казны, которую так вожделеют наследники. Доходы и уровень жизни молодых сейчас куда выше, и нет смысла пресмыкаться перед пожилыми родственниками. Безусловно, в демократическом укладе масса плюсов, сейчас он – единственно возможный по экономическим причинам, его выбирает сама жизнь и т.д.. Но есть и минусы. И один из них – он отнимает смысл жизни у старшего поколения.