– Можно вылетать, – поворачивается ко мне Дез, – Марита где?
– Обернулась и за ворота пошла, – отвечаю я, высовываясь из кабины.
Дезире хмурится, а потом кричит.
– Марита! Мари...
Но его голос перекрывает раздавшийся выстрел и последоваший за ним надрывный вой-рычание.
***
– Твою сссуку, – рычит Дез совсем как очень даже эмоциональный гуманоид.
Взгляд его ослепительно вспыхивает, повергая несчастного Дью в шок, только сейчас осознавшего, что всё это время рядом с ним настоящий прайм ошивался, а тело подаётся вперёд в каком-то невероятном прыжке. Мгновение, и он скрывается за воротами, откуда, не прекращая, доносится хриплое рычание, словно зверя загнали, орущие грубые мужские голоса и какая-то возня.
Я хватаю воздух ртом, но не могу протолкнуть его в лёгкие. Страшно, мне так страшно сейчас, что перед глазами расцветают радужные мушки. И за себя страшно, и за Мариту, хоть и терпеть её не могу. И за идиота этого бесчувственного. Ну куда он один, без оружия. Дурья башка! Выстрел ещё один, хриплый рык. И не поймёшь: звериный или человеческий. Во мне щёлкает что-то. Не могу, помочь надо. Выпрыгиваю из шаттла под сиплый шёпот Дью " кудааа" и, крадучись, бегу к воротам. Мужские голоса, только мужские, кричат друг другу что-то невнятное, агрессивное, обрывочное. Не поймёшь, что происходит. Я, вдохнув поглубже, высовываю нос за ворота.
Первым делом взгляд натыкается на валяющуюся посреди дороги рыжую пуму. Сердце пропускает удар, а потом начинает болезненно частить. Она не двигается и, кажется, даже не дышит. Липкий пот выступает вдоль позвоночника, отдавая слабостью в кончики пальцев. Или дышит?
Где Дез???
Перевожу лихорадочный взгляд на двух мужиков с пистолетами в вытянутых руках, стоящих напротив. Только им не до меня. Они вправо смотрят на бочки с водой, а за бочками, укрывшись от головорезов, мой прайм трясёт третьего. Глаза Деза так ослепительно сияют, что мне даже издалека смотреть на это больно. А мужику он наверно и вовсе сейчас зрачки выжжет. Я вижу, как прайм впивается в сопротивляющегося головореза взглядом, и тот обмякает как-то сразу в его руках. Дез отталкивает его от себя и тяжело опирается о забор, сползая вниз. Ему плохо. Это видно по каждому ему движению, замедленному и мучительному. А головорез, которого он держал, молча встаёт, достаёт пистолет и...
Бах, бах..
Я глохну на секунду и словно в замедленной съемке вижу, как двое его дружков оседают на землю.
Бах. Загипнотизированный праймом мужик превращает свой череп в кровавое месиво, напоминающее расколотый арбуз. Тошнота подкатывает к горлу. Я давлюсь рвотными позывами. И не только от увиденной картины, но и от сознания, что Дез так может. Сколько он на него смотрел своим жутким взглядом? Секунду? И мужик просто встал, убил двоих приятелей и вышиб себе мозги. А я ещё хорохорюсь перед праймом...Сопротивляюсь, видите ли...Да если бы он захотел, я бы собственный язык съела и не подавилась. От осознания собственной беспомощности перед ним мутит. Усилием воли отрываю ошалелый взгляд от трупа без головы посреди улицы и перевожу его на Деза. Глаза закрыты, голова запрокинута, почти лежит у забора и часто тяжело дышит. Чёёёрт. Внутри всё скручивает от волнения за этого изверга. Так, потом себя пожалею. Надо помочь сначала.