Но тут Лэйнар рыкнул на Дезмонда:
– Не городи чушь!
Тот вытаращился возмущённо и показал на меня рукой, как на скульптуру:
– А что, в неё нельзя влюбиться?
– Нельзя! – рявкнул Лэйнар.
Рычание и возню я услышала уже себе в спину. Кажется, запахло гарью. Вот и пусть дерутся без меня: один петух с крыльями, другой – без.
Как он мог такое сказать?! Да ещё так громко?! Мне в лицо?! Хам! Лайнер подбитый! А сам улыбался вчера, как нормальный! А я… я…
К горлу подкатил ком. Но я тряхнула головой и сжала кулаки: нет, не расплачусь больше! Не дождётся! И пусть свои красноречивые взгляды оставит при себе. Я побежала прочь. Свернула за дерево, увидела лестницу и бросилась к ней. Люди расступались. Я неслась вниз по ступеням.
Ненавижу! Ненавижу! Высокомерный, дурацкий Лайнер! И минуты больше не проживу с ним под одной крышей!
На десятом пролёте я запыхалась, заболели мышцы ног. Мужчины и женщины в похожих одеждах, как трудолюбивые китайцы, мало обращали на меня внимание. У кого в руках корзины, у кого свёртки. Я склонилась над перилами, переводя дух. В висках стучало с непривычки. Вот так и похудею…
И вдруг я поняла, что Лэйнар говорил мне вчера про цветы на голове. А ведь я же, когда музыку слушала, тоже представляла картины из моей последней сказки. То есть он видел мою так называемую магию и не предупредил? Надеялся так от меня избавиться и засадить в изоляцию?
В душе всё перевернулось, сердце стало тяжёлым, как слипшийся мартовский снежок.
«В меня нельзя влюбиться»… То есть, на его взгляд, вообще никому, настолько я жуткая?
Какой же негодяй! Можно в меня влюбиться! Очень даже! Но жить я с ним не буду.
Я осмотрелась. Ну и куда теперь? Дурацкий-дурацкий мир!
Решение созрело по частям: пойду в контроль равновесия, найду мастера Брайата, пусть поселит меня с людьми. К примеру, двор мести в большом и дружном семействе Давы Мираны. Или к дикарям, подальше от крылатых стражей. Там хоть поем по-человечески…
Я отлепилась от деревянного поручня. И тут над ухом раздалось:
– Не лезь под ноги, когда другие работают!
Кто-то с силой толкнул меня. Я отлетела на несколько ступеней вниз, больно ударившись о перила. Ойкнула и чуть не расплакалась. От меня удалялся по лестнице вверх крепкий парень в простых холщовых одеждах с двумя большими корзинами в руках. Пот стекал ручьями по его смуглой шее, к ней прилипли каштановые вихры. Мозолистые пятки в кожаных шлёпанцах. Шлёп-шлёп. Парень ещё и выругался в мой адрес, сплюнув.
Я разозлилась и представила, будто он летит задранным носом вниз. И тут же деревянная ступенька перед его ступней вздыбилась, как «лежачий полицейский». Парень споткнулся и упал плашмя.