– Хорошо.
– Он тебе никакой дряни сказать не успел? – нахмурился Лэйнар. – Что он вообще от тебя хотел?
– Так, просто заигрывал…
Судя по выражению лица Лэйнара, приличнее было замуж за дракона. Но вслух он сказал:
– Плохо только одно: Таббат в курсе твоей магии.
– Он попытается это использовать?
– Не успеет, – подмигнул Лэйнар. – Приводи себя в порядок, надень удобное, жду тебя в ресурсной комнате через полчаса.
– А золотое правило? – спросила я.
Он махнул рукой и направился к двери. Уверенный, нерушимый, идеальный. Вот только у выхода почему-то странно повёл лопатками – там, откуда росли крылья.
* * *
И началось обучение. Лэйнар даже взял отпуск и отправил Барману на каникулы.
Как выяснилось, для того, чтобы контролировать магию, нужно было увеличить концентрацию. А моя ни на что годилась. Следовало, к примеру, удерживать в голове алый кристалл, а тот через пару секунд превращался в моём воображении в леденец. Попробуй выбросить его из мыслей, когда он множится, и на всю комнату пахнет малиной и мёдом. Лэйнар грозил мне пальцем, и нам на головы сыпался град из карамелек, которые не долетая до пола, исчезали.
Или это были шоколадки.
Или трюфели с апельсином.
Или чернослив в шоколаде.
Или торт «Мишка на севере», со сметанным кремом и шоколадной глазурью.
Лэйнар округлял глаза. Я виновато пожимала плечами и чувствовала себя наркодилером, а мой гуру подставлял мне под нос очередной кристалл, на котором требовалось сконцентрироваться. Я очень старалась, но была худшей ученицей на свете!
Лэйнар терпеливо пил воду и объяснял снова. Рассказывал, как медитировать, чтобы ни о чём не думать. Требовалось наблюдать за вдохом и выдохом. Что, казалось бы, могло быть проще?
Я честно сопела в две дырочки, однако минут через пять медитации в комнате появлялись… призрачные контрабандисты из моего прошлого романа. Те звенели мечами и заливисто чертыхались.
Или огненный дракон, от дыхания которого становилось жарко и пахло серой. Потом приходилось проветривать.
Или прямо по центру мраморного холла вдруг ехала маршрутка и врезалась в стену, там же исчезая.
Или голографией возникал клип моей любимой песни вместе с музыкой. Мои подружки и кофейня. Разъярённая начальница, которая наверняка меня уволила. Или моя бабушка начинала печь прямо на музыкальных кристаллах пирожки с невероятным запахом яблок с корицей. С капустой. С вишней. С творогом. С курагой.
Лэйнар смеялся. Потом сердился и шёл на кухню, – съесть что-нибудь из своего погреба в стене. Я тоже. Даже зелёные котлеты начали заходить. Правда, после них воображение ещё больше пестрило ассортиментом кондитерского отдела. И Лэйнар обнаруживал себя сидящим среди танцующих эклеров, корзиночек, меренг, рыжиков и прочего безобразия. Хуже всего, что всё это пахло, но… развеивалось.