– Светланочка! – позвала вдруг Вольпина одну из первокурсниц, и та с готовностью подбежала к ней. – У тебя такая милая юбочка, – похвалила Вольпина. – Тебе так идёт.
Светланочка радостно заулыбалась, а я насторожилась, почуяв подвох. Юбку Колокольчиковой Вольпина тоже похвалила. И где сейчас Колокольчикова – всем известно.
– Привет, к тебе можно? – Царёв заслонил от меня Вольпину и, не дожидаясь разрешения, сел за мой столик. – Что на выходных делаешь?
Он был не просто не вовремя, а очень не вовремя. И естественно, на нас сразу уставились все, кто был в столовке. Я покраснела от злости, понимая, что в глазах студентов я была оборзевшей особью класса «Эс», которая устранила соперницу с дороги, и ей ничего не сделали.
– Ваня, шел бы ты, – посоветовала я Царёву, пытаясь выглянуть из-за его внушительной фигуры, чтобы проверить, что там делает Вольпина. – У меня при тебе аппетит пропадает.
– А что про выходные? – спросил он весело.
– Тебе русским языком говорят, – я посмотрела на него с раздражением, но он таращился и улыбался, как дурачок. – Хочу поесть одна.
– Да ладно тебе, – сказал он добродушно. – У отца в субботу юбилей, будем за городом праздновать, на дамбе. Пойдешь со мной? Там шикарно будет – и артистов наприглашали, и фейерверк запустят, и на лодках покатаемся.
– Я на интернате, – напомнила я ему и попыталась снова посмотреть на Вольпину, но Царёв, как нарочно, передвинул стул, совсем загородив мне обзор.
– А мы сбежим, – сказал он тихо и таинственно, перегнувшись через стол.
– Точно, – сказала я с иронией, – мне сейчас только сбежать. И именно с тобой.
Иронии Царёв не понял и потянулся ко мне, убеждая, что никто ничего не заметит. Он умудрился даже взять меня за руку, но я не успела ни вырваться, ни высказать ему всё, что думаю, потому что в это время первокурсница Светланочка завопила на всю столовую.
– Помогите! Помогите! Тону! – кричала она, давясь словами, и привставала на цыпочки, загребая руками и вытягивая шею.
Студенты засмеялись, потому что это и в самом деле выглядело забавно – как Светланочка тонула, стоя посредине зала. Очень забавно – точно так же Анчуткин в прошлом году прыгал посреди аудитории, умоляя избавить его от муравьев, которые были видны ему одному.
Царёв обернулся, а я вскочила, испытывая огромное желание всё-таки оторвать Кариночке голову. А то, что во всем была виновата Вольпина, я не сомневалась. Прищурив синие глаза, она следила за несчастной первокурсницей, которая уже не могла кричать, а только булькала, и еле заметно улыбалась уголками губ.