– Так, шо ты хотела знать про урожай, птичка моя? – спросил тепленький демиург, пьяненько подперев рукой щеку.
– Ну, вообще! Что это за праздник. Да еще и без помидорок.
– Ну… Ты же понимаешь, что урожай, это рождение чего-то?
– Ну.
– И это не обязательно помидоры.
– Тыква?
– Прикрой темы флоры и перейди в фауну.
В этом месте меня слегка клинануло. Я поняла, что я нифига не Дарвин, и так быстро в моем мозгу процесс эволюции от дуба к лосю не происходит.
– Не понимаю… В чем соль?
– В перечнице. – встрял оборотень. Василь Иваныч посмотрел на него с уважением.
– Ладо, вернемся к помидорам. Сегодня праздник пестиков и тычинок, чтобы потом получить «урожай».
Мои мозги крутились где-то на орбите, пытаясь состыковаться с кораблем Мир.
– То есть… Сегодня… Все будут… Да? У всех?
– Да.
– Ужас!
– Почему? – спросил надегустировавшийся Говард и смотрящий в мою сторону с вожделением.
– Это же дикость! Вы же не собаки!
– Кто это? – уточнил оборотень.
– Ну, как, это волки, прирученные людьми. – у волка брови стартанули в поисках затылка.
– Зачем?
– Ну, поясняю с чисто антропологической точки зрения, следи за мыслью, «были дикие, стали домашние». – озвучила логическую цепочку Говарду, тот отреагировал складкой на лбу и закушенной губой.
– А мы, что, дикие? – спросил он у Василь Иваныча. Тот в ответ неопределенно пожал плечами. – Ладно. Подумаем над этим. Но, завтра.
И этот нехороший гусар закинул меня на плечо и потащил в эпицентр разврата. Демиург колыхался позади.
Прибыли мы на место, на какую-то поляну. По центру костер горит, вокруг танцуют, обнимаются и обжимаются мужчины и женщины разных возрастов.
– Я же вам чужой человек! А они при мне, вона чё! Чувство такта, как я посмотрю, вышло у всех с потом. – бубнила, жадно разглядывая стройные, сильные и гибкие фигуры. И тут к нам подошло несколько разгоряченных девушек.
– Говард! Это что за лягушонка? – спросила чернявая и дородная деваха, указав на меня подбородком.
И наш протеже потек, загрустил и стал смотреть на нее, как побитая собака. Ну, к Нострадамусу не ходить, опрокинула она нашего знакомца на нежные чувства. Во мне проснулась «Яжежмать»!
– Говард! Миллион раз тебе говорила, «не ходи в чужой монастырь со своими проститутками». – что к чему? Девки напряглись, у чернявой глаза загорелись, как в сказке «Огниво». – И вообще, почитай мне что-то из своих стихов. Из неизданного.
Гарольд дернулся, как от разряда в 3000 вольт, а потом застыл соляным столбом с перекошенным ртом. От радости или от горя, непонятно. Девульки растворились в пространстве.