Следственный тупик (Мор) - страница 105

– Так, шо ты хотела знать про урожай, птичка моя? – спросил тепленький демиург, пьяненько подперев рукой щеку.

– Ну, вообще! Что это за праздник. Да еще и без помидорок.

– Ну… Ты же понимаешь, что урожай, это рождение чего-то?

– Ну.

– И это не обязательно помидоры.

– Тыква?

– Прикрой темы флоры и перейди в фауну.

В этом месте меня слегка клинануло. Я поняла, что я нифига не Дарвин, и так быстро в моем мозгу процесс эволюции от дуба к лосю не происходит.

– Не понимаю… В чем соль?

– В перечнице. – встрял оборотень. Василь Иваныч посмотрел на него с уважением.

– Ладо, вернемся к помидорам. Сегодня праздник пестиков и тычинок, чтобы потом получить «урожай».

Мои мозги крутились где-то на орбите, пытаясь состыковаться с кораблем Мир.

– То есть… Сегодня… Все будут… Да? У всех?

– Да.

– Ужас!

– Почему? – спросил надегустировавшийся Говард и смотрящий в мою сторону с вожделением.

– Это же дикость! Вы же не собаки!

– Кто это? – уточнил оборотень.

– Ну, как, это волки, прирученные людьми. – у волка брови стартанули в поисках затылка.

– Зачем?

– Ну, поясняю с чисто антропологической точки зрения, следи за мыслью, «были дикие, стали домашние». – озвучила логическую цепочку Говарду, тот отреагировал складкой на лбу и закушенной губой.

– А мы, что, дикие? – спросил он у Василь Иваныча. Тот в ответ неопределенно пожал плечами. – Ладно. Подумаем над этим. Но, завтра.

И этот нехороший гусар закинул меня на плечо и потащил в эпицентр разврата. Демиург колыхался позади.

Прибыли мы на место, на какую-то поляну. По центру костер горит, вокруг танцуют, обнимаются и обжимаются мужчины и женщины разных возрастов.

– Я же вам чужой человек! А они при мне, вона чё! Чувство такта, как я посмотрю, вышло у всех с потом. – бубнила, жадно разглядывая стройные, сильные и гибкие фигуры. И тут к нам подошло несколько разгоряченных девушек.

– Говард! Это что за лягушонка? – спросила чернявая и дородная деваха, указав на меня подбородком.

И наш протеже потек, загрустил и стал смотреть на нее, как побитая собака. Ну, к Нострадамусу не ходить, опрокинула она нашего знакомца на нежные чувства. Во мне проснулась «Яжежмать»!

– Говард! Миллион раз тебе говорила, «не ходи в чужой монастырь со своими проститутками». – что к чему? Девки напряглись, у чернявой глаза загорелись, как в сказке «Огниво». – И вообще, почитай мне что-то из своих стихов. Из неизданного.

Гарольд дернулся, как от разряда в 3000 вольт, а потом застыл соляным столбом с перекошенным ртом. От радости или от горя, непонятно. Девульки растворились в пространстве.