Звук был таким, что пришлось зажать уши, а потом ещё и зажмуриться – просто огонь бил в потолок, норовя обрушить на нас все верхние этажи, и это было жутко. Я успела попрощаться с жизнью – да, снова.
Стояла, сжавшись, и даже радовалась тому, что вот-вот отправлюсь вслед за единственной любовью своей жизни. Только… нет. Обрушения не произошло.
Когда рёв стих, когда свет перестал резать глаза, я с изумлением уставилась на феникса. Там, где секунду назад бушевала огненная стихия, стоял целый и невредимый Фиар.
Он был абсолютно голым, пошатывался, осматривался и не верил. Совсем не верил. Я приняла произошедшее раньше!
Уже по щиколотку в воде, в насквозь мокром и оказавшемся вдруг совершенно ледяным платье, я рванула вперёд. К нему.
Подскочила, обняла, и…
– Искра, – выдохнул Фиар ошалело.
Потом взглянул на меня, уставился пристальней не бывает, и вдруг сказал, словно цитируя кого-то:
– Ты хотел разжечь пламя. Пламя рождается от Искры. Она и есть… Искра.
Я не поняла.
Вообще не поняла, а принц вдруг рассмеялся, правда смех получился не очень весёлым. Словно удары кулаками по стене! Словно сброшенные со склона горы камни!
Следом я услышала новое и опять непонятное:
– Ну Пращурка! Ну!..
Я не понимала, зато в сознании проносились обрывки слышанных разговоров и легенды о фениксах, которые мне рассказывали ещё в Огненных Чертогах.
Фиар отличался от законных потомков Императора тем, что у него не было пламени. По этой причине бастард не мог сгореть и восстать из пепла – нет и ещё раз нет.
А обитатели Огненных Чертогов сгорали. Иногда, очень редко, как нынешняя Императрица – и это считалось среди фениксов очень весомым поступком. Феникс возрождался лишь в том случае, если знал, что умирает за правое дело. Если верил, что жертвует собой не зря.
Жертвует! Это было важно, и я коснулась своего декольте, чтобы тут же вздрогнуть. Опустила изумлённый взгляд и достала из лифа остатки посеревшего, полинявшего, какого-то ободранного пера.
Узора татуировки больше не было. Может не слишком прилично, но я даже отодвинула ткань, чтобы проверить.
– Фиар, ты ведь не должен был умереть? – выдохнула я.
Он не хотел отвечать, но сказал:
– Да, я мог оборвать связь с пером.
– Но ты взял на себя моё проклятье!
– А как иначе, Искорка? – феникс улыбнулся, а мне снова захотелось рыдать.
Я посмотрела на его крылья – они тоже изменились. На кончиках снежных перьев теперь мерцали отблески пламени и словно пробегали огненные змейки.
Так может поэтому я сейчас мёрзла? Раз крылья новые, то и талисман нужен другой?
– Как иначе? – повторил Фиар, наклоняясь к моим губам. Он был зол и одновременно очень весел!