. Путешествовали между провинциями, из города-замка одного главы самурайского рода к другому.
>[1] Здесь имеется в виду Период Сенгоку. Эпоха воюющих провинций. Примерно 1467-1603 года.
Брать с собой еще один голодный рот они, конечно, не хотели, но я был упрям, а им понравились мои ловкость и владение копьем. Так что за мое обучение взялись практически сразу, но отголоски сражений достигли и нас. Тогда-то я и встретил человека, которого узнал под фамилией Дешвуд.
Труппа вместе с несколькими торговцами и их наемной охраной в лице пары дряхлых воинов направлялась в провинцию Ямато по лесной дороге. Ехать в повозке все же приятнее, чем идти пешком. Приближался вечер, скоро нужно было делать привал. На дороге нам попался только один человек, необычайно высокого роста. Я сперва принял его за какого-то отшельника или монаха, потому что он шел с посохом, был одет в одежду нищего и самурая одновременно, старательно скрывал лицо широкой бамбуковой шляпой. Он шел медленно и налегке, мы обогнали его.
Но на привал мы так и не успели расположиться. Дорогу нам перегородили бандиты. Кто-то из них прежде служил своим господам, но предпочел стать дезертиром. Путь был отрезан. Их было слишком много. Матерые, свое владение копьем я не мог им противопоставить.
Перебили всех, кроме меня и сынка одного торговца. Мы показались им слишком юными и кхм… достаточно смазливыми. Разбойники собирались потешиться прежде, чем нас убить. Тогда-то и появился тот самый то ли монах, то ли отшельник, которого мы встречали прежде. С легкостью, орудуя только посохом, он попортил десятку дезертиров их жизненно важные конечности, вот только подкрепление из леса не заставило себя ждать. Тогда я впервые увидел, что его лицо совершенно не похоже ни на одно, что я видел раньше.
Сынок торговца схватил один из брошенных мечей и разрезал сбрую на лошади, одной из повозок, чтобы вскарабкаться на нее и ускакать прочь. Лошади тогда были слишком ценны, их всегда старались не убивать. Даже самый распоследний убийца бы над этим подумал.
Я не будь дурак тут же последовал его примеру, вскакивая на последнюю из наших лошадей. Но и оставлять неизвестного странника в кольце разбойников тоже не собирался. На скаку я протянул ему руку, и он будто взлетел на лошадь. Вот только кобыла при этом истерично заржала и понесла нас в чащу, не боясь переломать ноги. Тогда я, конечно, не понял, почему так изменилось ее поведение. И просто вцепился в гриву и прижался к шее животного, но худшее ждало меня впереди.
Бандиты с подмогой преследовали нас, пока кто-то из них надрывно не закричал, что дальше ходить нельзя – там спит чудовище… И чудовище не заставило себя ждать.