Миновав ворота, она пошла по аллее в клинику. Женщина была очень скромно, но аккуратно и чисто одета. В руках у неё был неожиданно дорогой мужской саквояж, довольно потёртый, знавший лучшие времена. Впрочем, подобные вещи не старятся, но лишь приобретают класс. Видимо, и само это дитя, готовящееся стать матерью, знавало лучшие времена. Законные владельцы таких саквояжей не прибегают за помощью в университетские клиники. А законность владения бросалась в глаза: она несла саквояж с гордостью, плотно прижимая к себе в момент схватки, будто он мог облегчить боль, разделить её, взять на себя или скорее – в себя.
В смотровую приёмного покоя вызвали Матрёну Ивановну. Она в клинике заведовала ещё и бабичьим делом, не требовавшим вмешательства серьёзных докторов. Хотя Матрёна в повивальном профессионализме могла дать фору и иным бородатым мужам, немало на своём веку повидала, ещё большему обучилась.
– Давно хватает? – бесцеремонно поинтересовалась старшая сестра милосердия, окинув цепким взглядом роженицу.
– С ночи!
– У! С ночи! Считай, начало! Первые роды, – последнее Матрёна констатировала, а не спросила. Но женщина кивнула.
– Раздевайся, милая! Я тебя осмотрю!
Матрёна Ивановна умела создавать атмосферу полнейшего доверия и становиться роженицам родной матерью. Потому излиха образованная нищая дворяночка – а это сестре сразу стало ясно, – даже не попыталась поставить ей на вид за тыканье. Она только глянула испуганно и принялась терзать застёжки.
– Как зовут?
– Огурцова я! Жена почтового чиновника!
Матрёна рассмеялась, но ласково, необидно.
– Матушка как зовёт? Не мелкой же почтовой чиновницей!
– Алёной звала. Умерла матушка. И батюшка умер.
Алёна Огурцова бросила взгляд на потёртый солидный саквояж.
– Сирота значит. Это ничего, ласточка, это бывает. Вижу, любили тебя матушка с батюшкой, и присмотрят за тобой. Давай, Алёна, чуть быстрее с пуговками. У нас не таинство консуммации брака.
– Больно! – воскликнула роженица, застигнутая схваткой. До сих пор она терпела, памятуя о достоинстве, которое следует хранить в любых жизненных коллизиях. Но вот поблизости оказался добрый внимательный человек – и маленькую женщину Алёну Огурцову накрыла волна страха. Так всегда бывает хоть и с самыми благородными, когда рядом оказывается порядочный человек, чья крепкая рука непременно вытащит из-под волны, за шиворот ли, за волосы, может быть даже даст подзатыльник, выторгует у волны тебя в обмен на собственный воздух – но не даст утонуть!
– Пошла вода в трюмы! – шутливо воскликнула Матрёна Ивановна и прижала тощую девочку-женщину к себе. – Такая наша женская доля. Терпи, – ласково прошептала она, умелой рукой гладя Алёне поясницу. С каждым круговым пассом опытная ладонь будто сметала боль. Матрёна знала своё дело.