— Вам больно? Простите, — пролепетала я, даже сделалось стыдно за собственные мысли.
Дэйрок посмотрел так, что меня бросило в жар. Глаза его потемнели до черноты, на окаменевшем лице отражалась му́ка.
— Поторопись, земляничка, иначе я за себя не отвечаю, — сжал кулаки и шумно выдохнул, заставил меня очнуться.
Я быстро закончила, зафиксировав повязку. Хотела выпрямиться и отойти, но Дэйрок успел меня задержать, обхватив талию, не успела и глазом моргнуть, рывком притянул к себе, заставляя опрокинуться всем весом на него. Я успела выставить руки и опереться о спинку дивана по обе стороны от его головы.
— Что вы делаете? — задыхаясь от жуткого смущения, заелозила.
Дэйрок прикрыл веки и потянул в себя воздух, а я невольно почувствовала, что в живот мне упирается что-то твёрдое.
— Обнимаю тебя, — провёл руки от талии вверх, погладил спину, разгоняя по телу толпы мурашек.
Весь жар хлынул к бёдрам волнующим трепетом. Дэйрок смотрел из-под темных ресниц затуманенным взглядом, заставляя меня волноваться ещё больше.
— Прекратите свои шутки, милорд, — попыталась отстраниться, чувствуя его горячие ладони на своей спине.
— Это уже не шутки, земляничка, — проникновенно и вполне серьёзно проговорил он, не сводя с меня взгляда. — Ты мне нравишься, Эмми.
Слышать своё имя из его уст было подобно глотку сладкого дурманного вина.
— О чём вы говорите? Я не понимаю… — пыталась упорядочить заметавшиеся мысли, хватаясь за ускользавший куда-то в туман разум.
— О том, что я не хочу тебя отпускать. Не знаю, как сложится дальше… Знаешь, земляничка, после того, что между нами было, я не могу тебя отпустить. Ты с первой встречи засела в мою голову и не выходишь из нее… Перевернула всё там… вернула к жизни. В общем, смирись, земляничка, ты остаешься со мной. Я даже готов отпускать тебя в твою таверну на работу, но только днём — ночевать будешь у меня.
— У вас начался жар, милорд, вы бредите, — заставила шевелиться свой язык, всматриваясь в Дэйрока ища, где подвох.
Он медленно покачал головой, не отрывая от меня глаз. Волна чего-то искрящегося и перехватывающего дыхание охватила с головой.
Дэйрок потянулся рукой ко мне, коснулся щеки длинными пальцами, ласково очертил скулу, подбородок. Красивые губы милорда изогнулись в улыбке, но она тут же исчезла, чёрные брови чуть сошлись и дрогнули, а рука продолжила путь, обхватила мою шею, пальцы пронизали прическу на затылке. По плечам скользнули прохладой металлические шпильки, и волосы рассыпались каскадом по спине.
Это отрезвило, но тело напрочь отказывалось подчиняться. Рен Энвард не дал мне раздумать, обхватил за затылок и, притянув к себе, захватил мои губы, вжимаясь в них горячим поцелуем. Прижимал меня к себе, заставляя льнуть к нему всем телом, чувствовать его тугие мышцы и жар — так тесно и постыдно. Поцелуй становился настойчивее и глубже, дыхание участилось, как и грохот сердца в груди. Его руки продолжали сминать плечи, лопатки, а губы ласкать мои. Всё-таки я повела себя слишком неосторожно, войдя в этот зал, и это обернулось против меня. Только как прекратить это всё? Голова не соображала, а тело продолжало отзываться и таять горячим воском в сильных, нежных руках.