– Сходите и посмотрите!
«Ромео» и «Джульетта» пару секунд недоуменно переглядываются, а потом с церемонным видом шествуют на кухню. Там моя дочь уже вовсю дорисовывает фломастерами недостающие элементы своего панно.
– Алёнушка, да как же это? – Мама оседает на табуретку и незаметно поглаживает пальцами одну из новых сережек. – Ты же обещала не шалить.
– Я и не шалю. Я украшаю наш дом.
– А, по-моему, очень даже ничего получилось, – говорит Иваныч и с преувеличенным усердием ерошит Алёнкины волосы. – Такие миленькие цыплята.
– Чего? – оскорбляется дочь. – Какие цыплята? Это вообще-то цветочки!
Иваныч обиженно хмурится, а потом тыкает пальцем в один из цветных элементов.
– Вот это точно цыпленок.
– У тебя проблемы со зрением? Это гладиолус.
– Алёна, нельзя так с взрослыми разговаривать, – спешит одернуть маман, а потом смотрит на меня. – Это всё твое дурное влияние, Майя. Ты вконец избаловала девочку.
– Да что вы говорите? – Я прямо обалдеваю от такой наглости. – При мне ребенок хотя бы не портит обои.
Иваныч потирает лысину и глядит на меня с осуждением.
– Твоя мать права, деточка. Это всё твой дурной пример. Ты же сама всякую ерунду по дому расклеиваешь, а хочешь, чтобы ребенок за тобой не повторял.
– Ерунду по дому? Вы о чем вообще?
– Вот об этом, – Иваныч показывает на мамины плакаты с аффирмациями и покачивает головой. – Об этих вот растяжках про мужиков и счастливую жизнь.
– Что? Да это вообще не…
Мать подскакивает со стула и зажимает мне рот рукой.
– Майя, не спорь со старшими! Немедленно сними свои идиотские плакаты.
– Амгхм-гхм, – пытаюсь возразить я сквозь ее ладонь.
Мама становится белее мела, а потом на ее щеках проступают нездоровые алые пятна. Ох, как бы у нее давление не подскочило! Она изо всех сил подмигивает мне то одним, то другим глазом.
– Будь человеком, доча. Тебе ведь не трудно.
Я умираю от бешенства, но заставляю себя кивнуть: мамино здоровье – это все-таки святое, да и мою тягу к самопожертвованию еще никто не отменял. Наконец она меня отпускает и еле различимо шепчет:
– С меня шоколадка.
– Две, – отвечаю я и иду сдирать ненавистные аффирмации.
Глава 16
Ай эм хеппи вэри мач
В воскресенье просыпаюсь в ужасном настроении. Куда мы катимся? Скоро Новый год, а квартира напоминает обитель чокнутого: в гостиной ободранные стены, в кухне – аппликации, мебель стоит черти как. А еще у меня нет штор. Интересно, среди соседей есть извращенцы с биноклем?
– Мам, а когда мы будем писать письмо Деду Морозу? – выводит меня из задумчивости голос дочери.
– Э-э… Скоро.
Алёнка забирается на мой диван и начинает бодро подпрыгивать, как на батуте.