Таня идет к выходу, отодвигая Кирилла, я семеню за ней.
– Куда ты?
– Пройтись хочу. Мне противно тут находиться, понятно?
Она застегивает крутку и сует руки в карманы.
– Ты поэтому не стала мне ничего говорить, да? Не осуждала меня? Потому что сама такая же. Ну молодец, Ясь, что тут скажешь. Спасибо хоть на этом. Знаешь, я не ангел, но с тобой бы так подло не поступила.
Она выбегает из дома, а я обессиленно усаживаю на диванный уголок.
Выдыхаю, потирая лицо, потом смотрю на Кирилла, он стоит в проеме между кухней и гостиной, прислонившись плечом к дверному косяку. Волна стыда снова накрывает с головой. Какие же глупости я Тане наговорила про фотографию и Кирилла. Никак не думала, что он об этом узнает.
А теперь, когда узнал, я чувствую себя отвратительно. От кого пытаюсь бежать? От него, от себя, от порицания общества? А стоит ли оно того? Когда я только что жутко ревновала Кирилла к Тане из-за ничего по факту не значащих слов. Когда не хотела уходить от него, словно отдирала по живому. Когда думать не могла перестать о нем? Какая же я дура.
– Прости меня, – говорю тихо. – Я должна была ей рассказать. Просто… Не знаю, не ожидала ее увидеть вот так сходу и растерялась.
Вместе с Таней в наш странный замкнутый мирок ворвалась реальная жизнь. Даже Антон так на меня не подействовал, но вот сестра… Она вышибла почву из-под ног. Черт знает, почему. Наверное, потому что я несу за нее ответственность, и сейчас так выходит, что сама же и подставила ее.
Но ведь я не виновата. Все это само собой случилось. Против моей воли, совершенно против. Даже если бы не было Тани и Антона в принципе, я бы не допустила мысль обо мне и Кирилле. Но так уж случилось: мы вместе. И я действительно должна была рассказать сестре правду, а не трусливо прятаться в своей комнате. Даже она оказалась смелее меня.
Кирилл молчит, думает о чем-то, и я не могу понять по его лицу, о чем. Не могу прочесть эмоций.
– Она бы все равно узнала, – произносит ровно, не глядя на меня. – А враньем ты только себе хуже сделала.
– Я знаю. Прости. Прости.
Подхожу к нему и не могу коснуться, потому что взгляд Кирилла сейчас такой холодный, что поневоле страшно. Он открылся мне, рассказал то, что не говорил никому. Он готов бороться за нас, а я сдулась при первой же неприятности. Именно неприятности, потому что отношений между Таней и Кириллом действительно не было.
Осторожно тяну руку, словно боясь, что он отвернется от меня, но Кирилл позволяет коснуться его щеки, хотя взгляд остается таким же отстраненным. Аккуратно касаюсь его губ своими, он отвечает, но не сразу, несколько секунд мое сердце покрывается льдом, а потом моментально оттаивает, когда руки Кирилла прижимают меня к телу.