— Я много чего умею, — ответил Саймон, глядя прямо в лицо Элис. Волосы его были убраны назад, а взгляд, как всегда, оставался спокойным и острым. — Так чему вы хотели научиться?
Вопрос, который мучил Элис, был уже готов сорваться с ее языка, но она сдержалась. Прошла в глубь комнаты, с интересом рассматривая появившиеся в ней предметы. В другое время она непременно расспросила бы Саймона об их предназначении, но сейчас ей было не до того.
— Как чувствует себя ваша сестра? Она уже оправилась от потрясения? — спросил чародей, наблюдая за перемещениями Элис по комнате.
— Она чувствует себя даже лучше, чем можно было ожидать. Правда, до сих пор очень разгневана.
— Это неплохо, — заметил Саймон. — Верный признак того, что ее дела идут на поправку. А вот вы мне сегодня кажетесь чем-то удрученной, леди Элис. Что с вами?
Нет, задать ему такой вопрос в лоб Элис никак не могла. Как всегда, она струсила в самый последний момент.
Элис постояла немного, затем подошла к креслу с лежащей на его сиденье подушкой и уселась, аккуратно подобрав длинные юбки.
«Клер права, — рассеянно подумала при этом Элис. — Платье у меня ужасно уродливое».
— Почему вы хотите жениться на мне? — сказала она, не найдя ничего лучшего, чем повторить свой вечный вопрос.
Саймон наклонился над столом, возле которого стоял, и ответил:
— По самым обычным соображениям.
— Каким именно? Потому что любите меня? Потому что желаете иметь детей, своих наследников?
Саймон рассмеялся, запрокинув голову назад.
— Все время забываю о том, до чего же вы еще молоды, леди Элис, — сказал он. — Люди женятся ради денег или власти, дитя мое. Любовь здесь ни при чем. Благодаря вам я могу породниться с одной из самых знатных семей во всей Англии, близкой по крови королям. Разве может упустить такую возможность человек вроде меня — без роду без племени, без земель и денег? Этот брак сделает меня человеком могущественным и уважаемым.
— Сомневаюсь, что вы когда-нибудь сможете стать уважаемым человеком, — заметила Элис.
— Да? — с веселым удивлением переспросил он. — Что ж, возможно, вы правы.
— А что я получу от нашего брака? И чем моя жизнь будет отличаться от жизни монахини? — Более откровенно и прямо спросить Саймона она пока не решалась, хотя подбиралась к волнующему ее вопросу все ближе и ближе.
Но она недооценила своего собеседника.
— Живя в монастыре, вы добились бы гораздо большего, — сказал Саймон. — Могли бы закончить свою жизнь настоятельницей или даже святой. Оказавшись замужем, вы можете, правда, стать мученицей, но в миру этого никто не заметит и не оценит.