– Сиди здесь. Я посмотрю, что да как и вернусь. А ты ни шага из кабинета, поняла?
Все это время я только и мечтала остаться одна, но стоило Инессе выйти, как мне стало не по себе. Жуткая тишина и еще более страшные мысли потихоньку начали сводить с ума. Я сверлила взглядом телефон, борясь с искушением вызвать полицию. Общение с ней мне было не избежать, но сократить «блаженные» часы я все же мечтала. К тому же, покойник не в моем отеле, не мне и с ментами объясняться.
Стараясь не смотреть на огромный от потолка до пола портрет своей работодательницы, я мерила шагами комнату. Семнадцать в одну сторону, двадцать в другую. И так до сумасшествия.
Но окончательно свихнуться я не успела. Вернулась Инесса. Была она мрачнее и злее прежнего. Собственно, особой причины радоваться у нее и не было. Если же она надеялась на чудо или на то, что я ошиблась и господин Иванов жив, то совершенно напрасно. И то, и другое не случилось.
Закурив очередную сигарету, она облокотилась о письменный стол, и следя за тонкой струйкой дыма, о чем-то напряженно думала. Ход ее мыслей мне был неизвестен, но желание смотаться из города возросло в разы.
– В общем так, – затушив сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице, сказала Инесса. – Ты ничего не видела. О случившемся с Ивановым знать не знаешь. Как и все мы. Гость выехал из отеля и направился в аэропорт. Его дальнейшая судьба нам неизвестна.
– Если полиция будет спрашивать об игроках, – облизнула пересохшие губы я. – Что я должна говорить?
– Полиции не будет, – усмехнулась Инесса. И от этой усмешки мне стало страшно, как никогда в жизни. На фоне это дамочки Фархад смотрелся агнцам. –И вопросов тоже никто задавать не будет.
Промолчать мне стоило немалого труда. Но спасения ради, я с эмоции совладала. Чувствуя, как ее взгляд разъедает мою кожу, я покорно кивнула. Я пугающей отчетливостью я вдруг поняла, что подобное для нее не впервой. И сей факт не придал мне оптимизма. Зато в том, что ослушайся я, отправлюсь вслед за Ивановым, сомнений даже не появилось.
Инесса подошла к зеркалу и с присущей аккуратностью поправила прическу. Уверенной рукой освежила помаду на губах. Смотря на мое отражение, велела:
– Возвращайся в зал. У гостей скоро в горле пересохнет.
Убраться с ее глаз я была лишь рада. И даже порадовалась возможности вернуться в игральный зал, хотя еще недавно считала его отвратным местом. Но сейчас сумрак помещения и игроки, занятые лишь собой, казались мне не самым скверным местом для размышления.
Один лишь Ромка посматривал на меня с тревогой. Но вопросы задавать не решался. Да и не смог бы – повсюду уши.