Это был магазин игр.
«Хотя, пожалуй, и не совсем», — подумала Дженни.
Полки, стеллажи и столы тут были те же самые, с теми же фантастическими играми на них. То же маленькое окошко, дающее не слишком много света, и те же лампы со стеклянными красными и синими абажурами.
Но кое-что было по-другому. Во-первых, в углу громко и монотонно тикали высокие напольные часы.
Во-вторых, здесь был Том.
Дженни бросилась к нему. Он съежился на полу возле часов, похоже, прикованный к ним цепью. Гнев вспыхнул в сердце Дженни, когда она увидела, что он подвергся такому унижению, но тут же его вытеснили более важные чувства.
— Томми, — воскликнула она, протягивая к нему руки.
Он медленно обернулся, и Дженни вздрогнула. На его лице не было ни царапины, но зато на нем застыло выражение полной опустошенности. Кожа его была неестественно бледной, под глазами — темные круги. Он улыбнулся жалким подобием своей прежней неотразимой улыбки.
— Привет, Ежик, — с трудом проговорил он.
Дженни уткнулась лицом в его плечо и зарыдала. Туманный образ, похожий на выцветшую фотографию, испарился из ее памяти. Сейчас она вспоминала их первый поцелуй — это было во втором классе, во дворе начальной школы имени Джорджа Вашингтона, за розовыми кустами. Обоих в наказание оставили после уроков, но оно того стоило.
Первый поцелуй… Абсолютно невинный. Абсолютно упоительный. Тогда в Томе еще не было ни капли высокомерия, тогда он точно еще не принимал ее чувства к нему как должное. Том любил ее.
— Томми, — повторила она. — Как мне тебя не хватало! Что он с тобой сделал?
Том покачал головой.
— Практически ничего… я до конца не понял. Сначала тут были крысы, — его взгляд затравленно скользнул по полу, — но сейчас они исчезли.
Крысы. Так вот что Том увидел на полу в гостиной — вот что это были за невидимые существа, пытавшиеся карабкаться по его ногам. Во втором классе у Тома была черепаха, а у Грега, его старшего брата, — ручная крыса. Однажды поутру они обнаружили, что крыса ночью съела черепаху — просто выела ее всю из панциря.
«Я помню, как он тогда расстроился и как после этого возненавидел крыс, — думала Дженни. — Как же я не догадалась, что он увидел на полу в гостиной!»
Наверное, потому, что ей это не казалось таким уж страшным. А Том был просто в ужасе. Но Дженни уже успела хорошенько усвоить: для каждого самым страшным оказался его собственный кошмар. И нужно влезть в чужую шкуру, чтобы понять, насколько страшным.
— Бедный… — прошептала она. — О, Том, что с твоими руками?
Его запястья были изранены и кровоточили. На нем были наручники, такие же, какие использовал его брат Брюс, служивший в полиции.