— Жаль, что наша эскадра не поспела вовремя, — сказал Суворин.
— Вовремя — это было бы год назад. Лучше два. А теперь чего уж. Теперь нужно мир заключать поскорее.
— Сейчас? Когда пал Порт-Артур?
— Именно сейчас.
— Это невозможно.
— То-то и беда, что невозможно. Придётся Антону Павловичу изыскивать средства для будущих поступлений.
— Вы полагаете?
— У нас служил малоросс, продувная бестия, но острый на язык. Так вот он говорил, что не за то отец сына бил, что в карты играл, а за то, что отыгрывался. А сейчас не на деньги игра, на людей, но вместо того, чтобы выйти из-за стола, нами будут играть дальше и дальше, пока не проиграют подчистую.
— Не проиграют. Россия не Япония. Мы долго запрягаем, но быстро едем.
Разубеждать Суворина и сыпать новыми пословицами и поговорками я не стал. Зачем?
Я немного походил по Фабрике, а потом отправился назад, в Дом Роз. Пора.
Обедать пора, а не что-то иное.
Мэри отправилась в Москву ещё вчера. Блистать. По опросам «Нового Времени» Мэри Дрим — самая известная актриса года, далеко оставила позади и Ольгу Книппер, и Веру Комиссаржевскую, и всех остальных. Ничего удивительного: фильмы с участием Мэри Дрим смотрят ежедневно тысячи и тысячи, а классические спектакли — сотни. Несопоставимые масштабы. Но все читатели «Нового Времени» сделали вывод: Мэри Дрим — лучшая! «Русское Слово» повторила опрос. Москвичи тоже поставили Мэри на первое место. Триумф! Бесспорный, несомненный, безоговорочный триумф!
Я подъеду вслед, но уже после Рождества. Сначала Москва, потом Петербург. В обеих столицах открываются фирменные электротеатры «Пегас-Иллюзия», вот и посмотрю, как воплощается идея собственной сети проката. Глядишь, вслед за нами потянутся и другие.
Вечерело. Декабрь, дни коротки.
— Хозяин! Нам тут бомбу бросили! — сказал Мустафа.
Пришлось смотреть бомбу.
Ничего особенного. Самоделка. Не взорвалась, да и не должна была взрываться. Должна была напугать.
Ну да. Нахалы резвятся. Очень уж им денег хочется. Партийную кассу пополнить, и тем продвинуться в партийной же иерархии.
Сейчас отнесу денежки. На деревню дедушке.
А в почтовом ящике — конверт. Кто-то принес. Верно, тот, кто и бомбу.
«Не хотели дать десять тысяч — теперь готовьте пятнадцать. Если пожадничаете — в следующий раз бомба будет настоящая. И взорвем мы ее в „Пегас-Иллюзии“. Гибель людей будет на вашей совести. Как и куда доставить деньги, мы вам сообщим. Союз Освобождения».
Написано грамотно, без ошибок.
А ведь взорвут. Со вздохом, но взорвут. И если я дам денег, пойдут пугать других, третьих, пока не натолкнутся на того, кто платить не будут. Вот тогда и взорвут, пусть не электротеатр, а магазин, доходный дом или пароход.