Что ж, придется действовать.
— Мустафа! Готовься, поедем.
— На «Пегасе», хозяин?
— На нём.
— Сказать Жану, чтобы револьвер взял?
— Не нужен ему револьвер. И тебе не нужен. Стрелять не будем.
— Это хорошо, — обрадовался Мустафа. — У меня кинжал! Ах, какой кинжал! Лучше глупого револьвера!
Себе я всё-таки взял глупый револьвер. Не би-лилипут, он и без того всегда со мной. А пошлый «наган». Командирский вариант, тот, что начнут делать через четверть века. Ничего, сойдёт и сейчас. Я же в кожаном пальто, а под пальто не видно. Ну, а когда я достану револьвер — если придётся доставать, — то уже никто ничего никому не расскажет.
А хоть и расскажет…
Поехали…
Совсем стемнело, и на главных улицах засиял электрический свет.
Маячок сдал нахалов с потрохами и привел нас… Нет, не в пролетарскую часть города. Вполне приличный дом, во вполне приличном районе. Не экстра-люкс, но в таких домах обыкновенно селятся на месяц-другой земские врачи, преподаватели гимназий, штабс-капитаны и титулярные советники, выкроившие время и деньги подышать целебным крымским воздухом.
По моим предположениям, нахалы сняли комнату — или комнаты — с отдельным входом. Но где он? Я гадать не стал, пустил Бульку. Тот нашел моментально. Налево, и по ступенькам вниз. Цокольный этаж. Дёшево и сердито. Как раз для студентов.
Она, дверь, была заперта. Думаю, не на засов, чего бояться троим революционерам, да ещё вооруженным? Разве что полиции, но от полиции засов не спасёт.
Но ломиться, причинять ущерб домовладельцу я не стал, да мне это и не к лицу. И Мустафе не к лицу. Я постучал: два раза, пауза, три раза, пауза, один раз. Ничего этот стук, конечно, не означал, кроме того, что казался условным.
— Кто? — не спешили открывать дверь нахалы.
— Барон Магель. Принес деньги для вашей партии, — ответил я.
За дверью пошептались. Из окошка на уровне щиколоток попытались разглядеть меня, но — темно и низко.
Наконец, решились.
И я вошел. Вошел и достал свой командирский «наган». А вслед за мной ворвался Мустафа с кривым турецким кинжалом. Рад.
— Спокойно, господа, спокойно, — сказал я, заметив, что нахалы переглянулись. — Не бойтесь, никто вас убивать не будет.
— Мы и не боимся, — ответил главный нахал. — Нас ножичками не напугаешь.
— Конечно, конечно. Вы сами кого хочешь напугаете. Бомбами, — я сел за стол, на котором стояла едва початая бутылка водки, три стакана и больше ничего.
— А хоть и бомбами. Чем бомбы хуже виселиц?
— Неизбирательностью. Вы грозите взорвать «Пегас-Иллюзию» вместе со зрителями. Ладно, я вам не глянулся, а зрители-то причем?