— Я хочу знать твой план. Что ты задумал, чтобы освободиться?
Мужчина молчал, медленно наматывая мои нервы на кулак, как умел делать только он.
— Я не могу его убить, навредить, или ослушаться прямого приказа, пока он считается моим хозяином, Тори. Я не смогу помочь тебе.
— Ты обещал ответить на мои вопросы! — резко оборвала я мужчину. — Ответь мне! Ты обещал! — едва сдерживая злые слезы, требовала я сквозь зубы, боясь, что если немного расслаблюсь, закричу, зарыдаю или совершу что-нибудь непоправимое. Но, как я ни старалась, из груди все же вырвался жалобный всхлип, и я испуганно замерла, зная, как переменчиво настроение мага. Слабость он никогда не любил и не поощрял…
— Я не могу убить его, Тори, — тихо произнес Ян, а в его голосе мне послышалось настоящее сожаление и сочувствие. — Но я могу попытаться освободиться от его власти надо мной.
— Как?
— Я не полностью уверен, но думаю, что в закрытой части королевской библиотеки смогу отыскать нечто подходящее. Именно там хранятся архивы, в том числе с магическими заклинаниями и ритуалами. Возможно, они помогут мне разорвать эту связь.
— А тебе я нужна, как отвлекающий маневр? — тоскливо заметила я.
— Мне был отдан четкий указ, Тори, — резко и грубо заметил Демьян, но я не испугалась, ведь за резкостью мне чудилась вина. — Ты осталась в живых пять лет назад с определенной целью, под мою ответственность. Мне приказали обучить тебя и проследить за тем, чтобы ты справлялась со своей задачей. Я не могу нарушить приказ. Потому, да, я убью тебя, если ты решишь открыто отступиться от данной тебе задачи, или не справишься с ней в оговоренное время.
Я кивнула, сглотнув горечь, что подступила к горлу и обняла себя за плечи со стойким ощущением, что тону. Прямо сейчас я отчетливо ощущала, как иду ко дну, где меня ждет лишь отчаяние, неудача и… конец.
Уже не хотелось просто плакать. Хотелось выть от боли и несправедливости. От той тяжести, которая с каждым днем давила на меня все сильнее, нависая, словно меч над головой. Пять лет я живу с ощущением петли, висящей на шее, и сейчас она натянулась, перекрывая последние крохи кислорода. Паника накатывала волнами, вместе с тошнотой, ознобом и пульсирующей болью в висках.
В какой-то момент я стала раскачиваться, а после поняла, что смеюсь. Плечи, в которые я с силой запустила собственные ногти на пальцах, тряслись от силы хохота, что разбирал меня все больше, пока по лицу катились крупные слезы. Я захлебывалась истеричным, безумным хохотом, бездумно раскачиваясь и закидывая голову, пока не ощутила, как щеку обожгла жгучая пощечина.