Лиза бежала, не разбирая дороги, то и дело спотыкаясь о камни и кочки. Иногда она звала Гана, но ответом все так же была тишина. Рискуя подвернуть ногу, она всматривалась туда, откуда прозвучали выстрелы, но ничего не замечала.
– Ган! – крикнула она снова голосом, дрожащим от подступающих слез.
Ей было страшно. Да что там, она едва сдерживалась, чтобы не поддаться панике. Может быть, она сбилась с направления и уходит все дальше от Гана, который ждет помощи? И от лагеря тоже уходит, а солнце тем временем давно скрылось за горизонтом, и вокруг понемногу сгущались сумерки.
А ведь она даже фонарь прихватить не догадалась! При мысли о том, что скоро она окажется одна в темноте, девушку накрыл-таки приступ страха. Она рванула еще быстрее, и, конечно же, через пару метров зацепилась ногой за переплетение травы и рухнула, больно ударившись коленом о камень.
– Э-э-эй! Есть тут кто-нибудь?! – заорала она, потирая ушибленное место. Уже не надеясь услышать ответ.
– …э-э-эсь! – донеслось едва различимо.
Лиза вскочила и замерла, напряженно прислушиваясь. Если окажется, что это всего лишь птица кричала или ветер прошумел в оврагах, она прямо сию минуту сойдет с ума.
– Э-э-эй! – прозвучало снова, уже ближе. – Я здесь!
Всхлипнув, она поковыляла навстречу голосу. Ган. Она его нашла, и он, по крайней мере, жив. Через несколько минут его фигура возникла на холме. Заметив Лизу, он помахал ей и прибавил шаг.
– Что случилось? – взволнованно спросил он, подойдя ближе.
Лиза окинула его взглядом – выглядел гном обеспокоенным, но целым и невредимым. От нахлынувшего облегчения едва не подогнулись колени.
– Что у тебя случилось? – проговорила она, переведя дыхание. – Ты стрелял!
– Конечно, я же охотился. Ты в порядке?
– В смысле? Было два выстрела. Сигнал тревоги… – Лиза заметила двух куропаток, привязанных к его поясу, и страх сменился злостью. – Мы ведь договаривались! Ты меня до смерти перепугал!!!
– Так мы договаривались, что ты стрелять будешь, если вдруг что. И вообще, выстрелов было три. Три, а не два! Ты считать умеешь? – он повысил было голос, но взглянул на Лизу и осекся. – Эй, ты чего?
– Да пошел ты, – процедила она сквозь зубы.
И разревелась: в голос, по-детски, не в силах сдержаться, усевшись прямо в пыль. Ган растерянно смотрел на нее, бормоча что-то нелепо-утешительное, но от этого становилось еще хуже. Лизе было невыносимо стыдно за то, что он стоит и смотрит, а она никак не может взять себя в руки и прекратить истерику. В конце концов он присел рядом на корточки и положил руку ей на плечо.