— И только скажи, что тебе это не нравится, — ответил Аркадий, закидывая мою ногу, себе на бедро.
— Это… Так не должно быть.
— Почему не должно? Очень даже должно, — ответил он, возвращаясь к моим губам. — Я тебя всю бы зацеловал, моя хорошая.
— А я не твоя.
— Так ей станешь. Нашла проблему.
— Еще подумаю.
— Поздно.
— А вот так больно.
— Извини, — он отстранился. Посмотрел на меня. Нельзя так передавать эмоции взглядом! Да на меня в жизни никто так не смотрел. С таким неприкрытым желанием. Как в каком-то кино, где все выдумка и ложь. Он опять наклонился к моим губам, чтоб едва их коснуться. — Твое тело так ко мне и льнет. Приятно.
— Это ни о чем не говорит.
— Это говорит о многом.
— Ты слишком доволен.
— Хочешь расскажу, что я хочу с тобой проделать? — спросил он.
— Нет.
— Почему? Разве не интересно? — переходя на шепот, спросил Аркадий. — Ладно, не хочешь слушать, я могу показать.
Он провернул все слишком резко. Перевернулся на спину, а я оказалась сверху. Чуть не свалилась, потеряв равновесие, но он легко вернул на место, придерживая за бедра.
— И зачем?
— Потому что захотел, — ответил он, сминая пальцами мне бедра. Я машинально подвинулась, вызывав у него кривую усмешку. Усмешку сменила пошлая улыбка. Я хотела его осадить, но в этот момент с грохотом свалилась полка. Мы переглянулись. Он напрягся. Мне и самой стало не по себе, но слезть с него не получилось. Аркадий отказался меня отпускать. Дерзкий взгляд. Он бросал вызов. Но кому? Мне? Себе?
— Это подло, — поняла я, когда щелкнул замок, открывая дверь в комнату. Похоже, здесь были запасные ключи от всех замков.
— Нет. Я так понимаю, мы помирились?
— А мы ссорились? — я все же сползла с него. Теперь оставалось сохранить лицо.
Ира зашла в комнату. Подошла к упавшей полке, которая теперь висела на одном шурупе. Фотографии, что стояли на ней, упали на палас.
— Несколько рамок разбилось, — сказала она. Аркадий сполз с кровати. Подошел к фоторамкам. Поднял их.
— Стекло разбилось у фотографии с Настенного выпускного и нашей совместной, где мы у ее сестры на свадьбе. А Ромкина цела. Прям мистика, — ответил Аркадий. — Еще треснула фотка с моря, где мы опять вместе.
— И чего будешь делать? — спросила Ира.
— Куплю рамку для нескольких фотографий. Поставлю их все вместе. Вер, у тебя есть фотографии с Гришей?
— Они там остались.
— Понятно, что там. Надо будет место под них освободить. Куда-нибудь сюда поставим.
— Зачем? — не поняла я.
— Это прошлое. Убирать я его не хочу. Но и твое надо куда-то втиснуть.
— У тебя алтарь. На фотографиях, кроме тебя, живых никого нет.