Въехав в свой двор, в глаза первым делом бросился знакомый автомобиль стоящий рядом с моим парковочным местом. Припарковалась, заглушила мотор и в прострации посмотрела перед собой, думая, сколько еще испытаний преподнесет мне сегодняшний день. Когда казалось, что хуже уже быть не может, судьба, словно в насмешку, показывает, что все возможно. Даже больше…
Устало и тяжело выпустила из легких воздух, с тоской покосилась на чужой внедорожник, а после все же выбралась из машины с твердой уверенностью закончить этот день и разобраться со всем, что мне подкинет этот денек. Даже если для этого придется поступать радикально — почему бы и нет? Я сегодня в настроении сжигать мосты.
Поднялась на свой этаж, а после открыла дверь своими ключами, стараясь сохранять невозмутимый вид. Старалась даже тогда, когда из зала послышались торопливые шаги, пока я пыталась пристроить свои сапоги рядом с ботинками, которые моему Сашке явно были велики.
— Мам, а ты чего, как рано? — с живейшим интересом спросил сын.
— У меня не было причин для задержки, — спокойно отозвалась я, обулась в домашние тапочки, выпрямилась и лишь после посмотрела на Дениса, который стоял в коридоре рядом с Сашкой. — Не помню, чтобы приглашала в гости, — заметила я нейтральным тоном, но смотрела холодно, тонко намекая, чтобы проваливал по-хорошему.
— Я хотел поговорить, — окинув меня взглядом, ответил Денис. — Прости, что без предупреждения, но я подозреваю, что иначе ты бы меня не пустила, — совершенно верно отгадал мужчина, что своим красноречивым молчанием я только подтвердила.
— Сегодня со мной как-то слишком много людей желают пообщаться. Как бы не зазнаться, от подобной популярности, — невесело усмехнулась я и устало вздохнула. — Ладно, поговорим, раз пришел. — Перевела взгляд на сына, который смотрел на меня глазами кота из «Шрека». — Я тебя сколько раз просила не впускать в мое отсутствие взрослых, о которых я не предупреждала? — задала я вопрос, напустив в голос суровости. Заметила, как от моего заявления Денис дернулся и напрягся, но предпочла проигнорировать чужие чувства. На моральные терзания я сегодня уже не способна.
— Мам, так это же Денис! — возмутился сын, словно я в один момент стала жертвой склероза и своих не признаю. — Он же свой! — весомо подметил сын, а после покосился на Розмаря и расплылся в восторженной улыбке. — Мам, а Денис мне, получается, дядя родной, да? — с детской непосредственностью задал Сашка вопрос, от которого я скривилась, словно от зубной боли, и страдальчески прикрыла глаза.