Впереди в рассыпном строю двигались легконогие стрелки, за ними шли построившиеся в сотенные колонны охотники, а между ними пыхтящие от напряжения пушкари и приданные им на помощь матросы двигали артиллерию и зарядные ящики. И как только они сравнялись с линией мекленбуржцев, надежно подперев их левый фланг, Федя дал команду «Стой!». Охотники уже привычно развернулись в шеренги, пушкари выкатили орудия и сходу принялись палить.
Командовавший левым флангом Фролов к этому времени также получил через добравшегося к нему конного вестового приказ генерала фон Грешова идти вперед и атаковать сомкнутым строем отступающих татар. Понеже те не примут боя, следовало, заняв позицию перед вражеским лагерем, выдвинуть единороги и открыть огонь по составленным в табор арбам, за которыми стояли, так и не успевшие к большой драке секбаны и янычарская орта.
Наблюдать сражением издалека было для меня делом новым и непривычным. Однако личный опыт и богатое воображение без труда позволяли понять, что происходит сейчас предо мной. Многие тысячи конных воинов, разгромленные сосредоточенным артиллерийским огнем безуспешно искали выхода из ловушки. Уйти удалось немногим. Очень много их осталось на залитой кровью и усеянной телами людей и лошадей земле.
Честно признаться, я и сам оказался в шоке мощи оказавшейся в моих руках. Каково же было в этот миг татарам прежде ничего даже отдаленно похожего не испытывавших и не видевших?! По спине пробежал холодок, а вдруг в иной раз я сам и мои люди окажутся под столь губительным градом? Что делать тогда мне? Но прочь лишние мысли!
Джанибек, осознав масштаб катастрофы, понял, что эта битва проиграна и теперь остается лишь спасать свою жизнь, первым развернул коня и погнал его прочь. Следом за ним россыпью побежало все войско.
Наша конница продолжала преследовать врага, постепенно скрываясь за поднятым над сухой степью густым облаком пыли. И тут на самой грани горизонта появилась какая-то темная полоса. С каждой минутой она росла и ширилась, охватывая широкой дугой все пространство. Я смог разглядеть лес высоких копий над головами всадников.
— Это калмыки! Очень вовремя! Коня мне!
— Ваше величество, но ваша рана, — грудью встал на моем пути О´Конор.
— Чтобы тебя черти взяли, проклятый ирландец! — поморщился я в ответ. — Неужели, ты хочешь лишить меня самой главной победы в жизни?
— Неужели, государь, вы желаете, чтобы она стала последней? — сделал очередную попытку остановить меня лекарь, но тщетно.
И без того ерзавший от нетерпения Бурцов, кинулся ко мне и помог спуститься по крутым ступенькам вниз к коновязи, где нас ожидали оседланные лошади. Увы, но первая попытка взобраться на круп моего коня оказалась не слишком удачной, но к нам тут же пришли на помощь остальные придворные и помогли своему незадачливому монарху.