Ладно, я мог бы прыгнуть, а не упасть, но я просто хотел посмотреть, что он будет делать. Я перешёл в форму дракона в воздухе. Мои крылья взбили воздух вокруг него, задевая открытое окно и приводя его волосы в беспорядок. Испуг сменился отчаянием, когда Томас увидел меня, парящего там, и он улыбнулся и покачал головой. А когда я добрался до оконного карниза и перешел обратно в человеческую форму, Томас заключил меня в объятия.
— Видишь, — сказал я. — Я знаю, что ты можешь это сделать. Но где же эта звездная меткость, когда она нам так нужна?
— Если ты собираешься пользоваться своим ртом, то хотя бы сделай с его помощью что-нибудь полезное, — сказал Томас, взяв меня за подбородок.
Я скользнула рукой вниз по его спине и крепко обхватил ладонями задницу Томаса.
— И что же ты считаешь полезным, Томас?
— От тебя? Не много. — Томас прижался ко мне и повел назад, пока мои ноги не коснулись чего-то — стула, и его ножки гулко стукнули по деревянному полу, когда я упала на него. Томас перекинул ногу через мои, и стоял у меня над коленями, а мое лицо прижал к своему животу.
— Как тебе это? — сказал я и поцеловал его рельефный пресс в районе пупка.
— Ну, на это я согласен, — выдохнул Томас.
— Скажи мне, что ты думал обо мне весь день, как и я о тебе. — Я потянул за узел шнурков на его талии, и медленно расшнуровал их. — Мне казалось, что я схожу с ума.
— Мы не должны этого делать, — сказал он. — Мы действительно не должны.
Я глубоко, с наслаждением вдохнул его запах, и меня охватило медленное удовлетворение.
— Так я был один? — сказал я. — Только ли я один не мог перестать думать о том, что мы делали сегодня в той пещере?
— Нет, — тихо вымолвил Томас.
Под брюками на нем ничего не было, и пояс зацепился за его эрекцию. Я просунул пальцы под пояс и стянул брюки Томаса. Он стоял свободный, перед самым моим лицом. Я сжал ладони на заднице Томаса, уткнулся лицом в пучок волос на лобке у основания его члена и вдохнул запах. Затем провел губами по мягкой плоти его мешочка. Он тихонько застонал. В поисках его запаха я делал то, чего никогда раньше не делал. Ни одна книга из моей коллекции не смогла бы описать это. Он стал для меня чистым топливом, таким, от которого пламя вырывается из-под контроля. И теперь сдерживать его было уже нечем. Всю жизнь сдерживания и отрицания внезапно вырвались наружу, и мы оба далеко не насытились.
Член Томаса заполнил мою ладонь, и я чувствовал ровный пульс его сердца по стволу. Я воспользовался моментом, чтобы полюбоваться им, поскольку в пещере у меня не было возможности. Человеческий член отличался. Мягкий и гладкий. Симпатичный, я бы сказал. Его член был толстым с небольшим изгибом, и, в отличие от моего, он оставался ровного размера от основания до самой головки. И он казался идеального размера для моего рта. Я сжал его в кулак и прошелся по всей длине наблюдая, как меняется лицо Томаса, и уже хотел насладиться его вкусом его возбуждения, как вдруг раздался стук в дверь.