Марат.
Утро началось с кофе. Одну чашку я выпил дома, наблюдая, как Аглая кормит грудью Сашу. Вторую пил на работе.
Впервые за долгое время кофе был отличным. Ничто не скрипело на зубах и не плавало сверху. Аромат бодрил, а отсутствие сахара и сливок радовало душу. Наконец-то не помои! Уже ради этого стоило возвращать Веронику из длительной ссылки.
Прошедший год стал проверкой на прочность не только для нас с Аглаей, он хорошенько потрепал нервы даже моей секретарши.
Ушлый бойфренд, который использовал ее, чтобы получать информацию, исчез после перевода Вероники в отдел охраны. Красивый отпуск оборвался внутренним расследованием. А вместо почетной должности секретаря генерального ей почти год пришлось отработать секретарем Бадоева.
Судя по крикам, периодически доносившимся из приемной моего начбеза, по количеству заявлений на увольнение, работалось Веронике там несладко.
Уж не представляю, чем таким мог ее злить мой непрошибаемый спокойный начбез, но, когда на днях он предложил вернуть мою секретаршу в приемную, отказать ему было сложно.
«В общем, босс, выбирай: или я, или эта Мисс Сиськи. Еще неделя вместе, и кто-то из нас точно уволится».
С такой постановкой вопроса у меня даже особых альтернатив не нашлось.
Конечно, хотелось сказать: «Вероника». Грехов за ней не водилось, так что и увольнять было не за что. Но, после того как Бадоев выложил мышке всю правду о Карине, отпустить его на волю я не мог.
Уж кто-кто, а этот герой теперь просто обязан был трудиться на меня до самой старости. Отрабатывать свой косяк, бесить Штерна, чтобы тот не расслаблялся, и, если когда-нибудь мне, Аглае или Саше пригодится надежный сторожевой пес – снова занять свою почетную позицию на нашем диване.
В общем, не нашлось у меня оснований увольнять секретаршу или начбеза. Не было больше оснований бояться слива от кого-то из них. Зато после возвращения Вероники на место стих шум на пятом этаже у охранников. И наступила тишина в моей приемной.
Контуженные прелестями секретарши ходоки теряли весь свой запал еще у порога. Замы периодически забывали в приемной документы. Начальники отделов или акционеры, вместо того чтобы что-то выпрашивать, растерянно блеяли о своих делах. И никто не портил кофе.
Жизнь незаметно налаживалась. Все возвращалось на круги своя. Только не в прежнем виде, а в лучшем!
Дома меня ждала не одноразовая любовница и не пустые стены, а самая потрясающая в мире женщина. Судя по тонкой папке «На подпись», заместители, наконец, стали отрабатывать свои зарплаты, брать ответственность. И самому больше не хотелось позвонить Дамиру, чтобы сообщить сакраментальное: «Я устал. Я ухожу».