— Да никак! — расхохоталась, вспомнив, как год назад велела Людмиле называть девочек «никакачками», — ваши детдомовские разборки меня не касаются. А за здоровье девочек головой отвечаете! Государство не для того уже больше года на них деньги тратит, чтобы какая-то «жиртрестиха» им причинила вред! С директором я сегодня поговорю, — и повторила, — идите!
* * *
Воспитательница ехала с девочками в трамвае и костерила саму себя на чем свет стоит.
«Вот ведь дура! Хотела посплетничать чисто по-бабьи. Может, даже рассказать о том, что папаша вот этой Ленки в тюрьме гниёт за убийство собственной жены! Предупредить, чтобы были поосторожней. Потому как нельзя вот таких к нормальным детям подпускать! А оно вон чего получилось. Что там эта Мстислава наговорит сегодня директору?! Одному Богу известно. Верно в народе глаголют: язык мой — враг мой. Молчала бы себе в тряпочку, так нет жеш!» — воспитательница еще раз вздохнула и дёрнула за руку Леночку:
— Не вертись!
Леночка пожала плечами. Вертеться она и не собиралась. Девочка смотрела в окно и думала о том, похвалила ли её Мстислава или отругала? Старший педагог так мудрёно говорит, что и не поймёшь сразу. А впрочем, какая разница?! Самое главное, что приказала воспитательнице не давать их в обиду! Конечно, Леночка и сама может постоять и за себя и за Диану, но поддержка взрослых лишней не будет.
* * *
Старшая группа воспитанников детского дома стояла на аллее перед центральным входом и внимательно слушала директора:
— Ну вот дети, настала пора нам попрощаться! Мы успели полюбить вас, а вы нас! Но после летнего отдыха на даче, вы уже будете жить и учиться в интернате! А теперь, соберите свои личные вещи и выходите. Через полчаса ко входу подъедут автобусы, которые и отвезут вас на дачу.
Ребятня загомонила, зашевелилась. Потянулась к входу в здание детдома.
Когда мимо стоявшего у двери директора проходили Диана и Леночка, директор приостановил девочек:
— Ты и ты — в мой кабинет.
— А дача? — пошептала Диана.
— Дача для вас не предусмотрена, — усмехнулся директор.
Какой восхитительный вид открывается из окон комнаты, в которой поселили Диану и Леночку! И ничего что спальный корпус хореографического училища стыдливо спрятался в глубине двора, прикрыв своё убожество и ветхость беломраморным графским особняком, в котором, собственно, жили и страдали юные служительницы Терпсихоры.
Да-да, мой читатель, тебя не подвели глаза, а я не допустила ошибки. Служение музе танца, величавой Терпсихоре, всегда происходит под аккомпанемент рыданий, стонов и криков боли.