— Как тут все уныло, — изрек парень, закончив свой осмотр. — Кто на Багамах, кто на том свете… Некому ужином заниматься.
— Прекрати…
— Есть хочешь? — повернулся он ко мне, скользнув глазами по нелепым зайцам на пижаме. Уголок его рта чуть дернулся в слабой улыбке.
— Нет.
— Я тоже. Пойдем тогда спать.
ДИАНА
Мне снились кошмары.
Тугой черной дымкой окутывая мое сознание и погружая в бездну. Не позволяя выпутаться из своей липкой паутины.
Я будто все заново переживала. Этот чудовищный день и вечер. Отбивалась от липких рук. Их было множество. Тысячи неприятных, чужих рук. Кричала и отпихивала от себя искореженные тени с огромными дырами вместо ртов, вырывалась. А проклятые руки все толкали и толкали… пока я опять не полетела вниз, оказавшись на жесткой мерзлой земле. Застыв в своем кошмаре, я смотрела на звезды, пока эти тени сгрудились сверху, заглядывая внутрь со зловещими улыбками.
— Нет! Нет! Не надо! — от собственных криков, голос сошел на болезненный хрип. — Нет!
— Тише! Успокойся! Это всего лишь сон! Я здесь! Диана, очнись!
Резко открыв глаза, я очнулась от кошмара и увидела над собой встревоженное лицо Алекса. В темноте его глаза были совсем черными. Я еле признала его голос, не успев прийти в себя до конца от предыдущей картины.
— Это сон. Все прошло, — убаюкивал он меня, поглаживая по волосам.
Перевернул мокрую подушку и осторожно уложил на сухую сторону. Вытер мои слезы горячими ладонями и прижал к себе дрожащее тело.
Мне было страшно оставаться одной, а в его объятиях я чувствовала себя защищенной, поэтому, почти не соображая, я прижалась к нему сильнее, слушая, как стучит его сердце. Обняв меня, он накрыл нас одеялом и лег рядом.
Стало намного лучше. Неприятные ощущения от холодной земли во сне отступали. Я расслабилась в объятиях Торнхилла, жадно впитывая тепло каждого сантиметра его тела, с которым соприкасалась кожей, и, как ни странно, его спокойствие.
— Не уходи, — прошептала я, переборов себя. — Только не сегодня, не сейчас…
— Я останусь, — тихо проговорил он мне в висок. — Никуда не уйду. Все в порядке. Я буду рядом.
От его слов и тихого убаюкивающего шепота страхи уходили прочь. И довольно быстро на смену им пришло совсем другое. Волнение и смущение. Алекс Торнхилл был раздет.
Ну, конечно. У него тут даже одежды не было. Он здесь не жил. Собрал свои вещи, все до единого, и уехал в отдельную квартиру, едва на пороге появились мы с матерью.
Слава Богу, хоть пижамные штаны догадался у отца взять, а то, боюсь, полностью обнаженного Алекса я бы не пережила. Под моей щекой гладким атласом вздымалась мускулистая грудь и я даже касалась ее губами, толком не осознавая происходящего.