— Иди, конечно, — прислоняю рамки с фотографиями обратно к стене, аккуратно перевернув. Приеду и повешу, давно хочется немного оживить давящее не слишком позитивным опытом пространство.
— Блин, шампунь забыла, прикинь. У тебя есть для окрашенных? — роется в ворохе своей одежды.
— Нет, только для блонда.
— Волосы как пакля после этого тоника, — фыркает, отбрасывая лезущие в лицо розовые пряди.
— Так это не краска? Слава богу.
— Ну я не настолько крышей поехала, — оглядывается через плечо. — Хотя спорно, да. Рванула же к тебе в эту дыру, чтобы присматривать за младенцем, — широко улыбается мне, и я не удерживаюсь от ответной улыбки.
Как только она переступила порог, градус моего напряжения значительно спал. Я справлюсь. С ней — точно. Марина всегда делала это: своей пробивной уверенностью заражала и меня. У нас особенная связь, такую не может подарить ни один мужчина — надежное плечо, которому можно доверить все, даже через годы и расстояние.
— Даже не знаю, кто из нас более сумасшедший. Ты, примчавшаяся по первому зову, или я, рискнувшая оставить Марса на тебя.
— Ты, конечно, — громко хохочет сестра, ныряя мимо меня в коридор.
Запирается в ванной и включает душ. Пока она моется, я успеваю еще раз пройти по списку задач перед отъездом, проверить, все ли вещи собрала, и пробежать глазами инструкцию, которую Марина записывала под диктовку.
Вроде всё.
Когда она выходит, закутанная в полотенце, Марсель уже не спит. Кидаю взгляд на часы и возмущенно смотрю на сестру. Больше часа там провалялась! Мой укоризненный взгляд она встречает невозмутимо:
— Отрубилась, прикинь.
— А чего голова сухая? — поднимаю сына на руки и несу к дивану. Нужно проверить подгузник и переодеть его.
— Потому что не хочу ходить потом с мочалкой на голове, надо шампунь нормальный сначала купить. В твоей глухомани же есть магазины?
— Нет, мы на балконе огороды разводим, — закатываю глаза. И это говорит человек, который полтора года прожил в доме без горячей воды. — Иди сюда, потренируешься при мне на Марселе, — подзываю сестру ближе. — Расстегивай ползунки и снимай подгузник.
— Что, вот так сразу и в грязные подгузники? Кажется, я недостаточно выпила, — усмехается, но шагает к дивану.
— Ты все пять дней планируешь проходить пьяной?
— Нет, что ты, только по утрам, — ловко расстегивает кнопки на штанишках сына и оглядывает подгузник. — У них нет липучек, — удивленно констатирует.
— И откуда такие познания… может, у тебя в Греции не только языкастый Адонис остался, но и припрятанный от меня ребенок?
— Поверь, я бы знала. Просто посмотрела пару обучающих видео, пока летела.