Дженази оскалил клыки, и пусть они сейчас были человеческими, менее жутким его выражение лица не стало.
– Я не умею перекладывать вину за свои преступления на всю Вселенную. И разве то, что я уже вернул несколько жизней, нельзя назвать Судьбой и волей Вселенной? Если ты заговорила о том, что убийства, совершенные мной, предначертаны, то почему нельзя также назвать и случаи воскрешения?
– Почему нельзя? Можно, – согласилась Смерть. – Но не нужно. Ты своими действиями привносишь дополнительный элемент Хаоса, а Хаос – это то, чего по возможности нужно избегать. Это моя позиция. Я не могу утверждать, что поступаю правильно, но если могу исключить хотя бы один фактор, который нарушает космическое равновесие, то должна сделать это. А теперь вернемся к обсуждению условий нашей сделки. Ты не будешь воскрешать ушедших из-за старости и погибших не на твоих глазах...
– Эй, раньше условия про старость не было... И не забывай, что мое восприятие не ограничивается зрением.
– Может, ты наконец дашь мне сказать, что я предлагаю тебе взамен?
– Одним из твоих условий должны быть требования, которые на заставят меня в последствие пожалеть о сделке. Я ведь не возвращаю жизни направо и налево, а твои условия легко могут привести к тому, что я не смогу вернуть действительно дорогого для себя человека.
– Ты должен научиться отпускать, – насупилась Смерть.
– Но я могу и не отпускать, – веско ответил Дженази.
Смерть подобрала косу и снова закинула ее себе на плечо.
– Так мы никуда не приедем.
– Согласен. Тебе лучше уйти и смириться с тем Хаосом, который я буду приносить в этот мир.
Смерть очень долго смотрела Дженази в глаза, и никто, кроме Судьбы, не мог знать, что в тот момент творилось в ее голове. Наконец она тихо вздохнула и извлекла из-за ворота черной куртки крохотный шарик белого светящегося тумана.
– Это память Нолы Орчи. Она просила передать ее тебе, но как поступить с этим на самом деле, решать только мне.
В этот момент выражение лица Дженази, и без того непроницаемое, стало по-настоящему каменным, и это красноречивее любых нюансов мимики свидетельствовало о том волнении, которое его охватило.
– Предлагаю поступить так: я передаю ее тебе, если ты пообещаешь использовать возвращение души раз только в сто лет.
– Раз в год, – ни секунды не раздумывая, ответил г'ата.
– Неприемлемо, – возразила Смерть.
– Не обсуждается.
И снова продолжительное столкновение взглядов личностей, которые очень не любили идти на компромисс.
– Раз в год так раз в год. Я даже начну отсчет с момента твоего следующего вмешательства в мои дела. Теперь-то договорились?