Когда-то я была душой компании. Хохотушка, заводила, искательница приключений. Всегда с улыбкой и хорошим настроением. Заражала позитивом всех окружающих. А теперь стала скрытной, закрытой, угрюмой. Марк закрыл меня от всего мира. Заставил меня верить, что он центр моей вселенной. А потом просто вырвал сердце, растоптал, и плюнул на останки.
Я жалела себя. Мне так было больно и обидно. И не знала я, смогу ли когда-то возродиться, вырваться из этого круга.
Еще ко всему добавился новый, незнакомый мир. Понимаю, что поздно сокрушаться, сама согласилась. Но как же страшно! Тут все по-другому! Народ другой! Есть ли мне тут место?
Меня все больше втягивала в себя депрессия, и истерика. Боль в груди была ощутимая, дыхания не хватало. Судорожно старалась сделать вдох, но получалось крайне плохо.
Внезапно дверь спальни слетела с петель, и в комнату влетели оба моих мужа. Я сжалась в комок на кровати, настолько угрожающие лица были у мужчин. Но как только они поняли, что я одна, и мне не грозит опасность, выражение лиц сменилось с грозного на взволнованные.
— Милая, что произошло? Почему ты в таком состоянии? — Спросил меня Рат, подхватывая и садя к себе на колени.
— Это все слишком, — прошептала, давясь очередным приступом рыданий.
— Вася, я понимаю, что тебе нелегко принять нас, и наш мир, — сел рядом Вереш, и взял мою руку. — Но теперь твоя жизнь такая. Тебе надо постараться ее принять!
— Я не могу, — прижалась к сильному плечу Рата. — Слишком много всего!
— Мы поможем тебе, — прошептал Рат. — Это наша первостепенная задача!
— Я соскучилась, — прошептала, прильнув к нему сильней, и втягивая в себя запах мужчины. И замерла ошеломленно. Сама от себя такого не ожидала. Это все нервы! Да! Нервы! Однозначно!
— Я тоже очень сильно скучал, маленькая, — прижал меня сильнее к себе. — А еще у меня для тебя сюрприз!
— Какой? — подняла на него взгляд.
— Узнаешь! Давай сейчас умоемся. Вереш поможет тебе привести себя в порядок, — сказал он, поднимаясь со мной на руках, как будто я не весила вообще ничего. Хотя, наверное, так оно и есть.
Рат меня умыл, заставил высморкаться в свою ладошку, от чего я стала красной как помидор. А потом передал на руки Верешу, который заботливо расчесал мои волосы, и собрал их в высокий хвост. Обтер мое лицо каким-то раствором, после которого все следы слез исчезли с моего лица.
— Удобненько, — хмыкнула, рассматривая результат чудо раствора в зеркало.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вереш.
— Как будто катком по мне проехали, — вздохнув, ответила, и вовремя спохватившись, добавила, — голова болит.