Я бы очень хотела, чтобы все было, как прежде. Чтобы мы все вместе могли жить дружной семьей в столице, как и планировали, но раз не вышло, для Лизы я выбирала меньшее из зол. Америка, значит, Америка.
— По-твоему, она не будет скучать по матери? — холодно отчеканил Святослав, буравя меня тяжелым взглядом.
— Что ты хочешь от меня услышать? — прошептала я, стараясь не расплакаться перед ним. — Ты хочешь услышать, что я готова на все, чтобы ты был в безопасности? Что я делаю это ради тебя? Что ставлю твое счастье и благополучие выше своего собственного? Тогда, да, так и есть. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, пока ты отвоевываешь у меня дочь. Я не хочу однажды прийти на твои похороны! Я хочу, чтобы у Лизы был любящий отец. Я хочу, чтобы у вас все было хорошо. Если для этого меня в вашей жизни быть не должно, то я согласна на эту жертву. Просто бери ее, слышишь, бери и уезжай. Пока братья и отец еще ничего не поняли…
— Почему? — неожиданно спросил Святослав.
Мы находились в гостиной, так как других помещений в квартире не было. Казалось, что Шевченко снял первое, что попалось под руку, потому что это жилье точно было не в его духе. Он стоял возле приоткрытого окна, я чуть поодаль от него.
— Что почему? — Я нахмурилась, обводя его непонимающим взглядом.
— Почему так поступила? Изменила прямо перед самой свадьбой… я так долго ломал голову, я пытался найти хоть что-то, что выдало бы в тебе плохую актрису, но ты казалась искренней. Всегда. Ты казалась любящей. Но это не вяжется одно с другим, понимаешь? Потому что любящие женщины не спят с другими мужчинами на кануне свадьбы с избранником. Более того, кого ты выбрала? Практически его копию. Значит, по-прежнему любила? Желала его, Шамиля, я жила со мной? Смирившись, так ведь?
— Нет… нет… все не так…
— А как же тогда? Как, Зара? — Он оказался возле меня в мгновенье ока, схватил за шею той рукой, что была цела. Не сжал, нет, не желал напугать, только притянуть к себе, заставить посмотреть прямо в глаза. — Ты поступила со мной так же, как Тася, один в один повторила ее гнилой, мерзкий поступок! Ты воспользовалась мной, чтобы залечить свои раны, чтобы остаться в столице, я никогда не был тебе нужен, все твои слова — все вранье. Ты растоптала меня, окончательно добила.
— Я не знаю, Свят! Я не знаю, как так вышло, я не помню этого, я не делала этого! То есть… это я, на видео точно я, но я не… я…
— Запуталась в своей лжи, я понял.
— Ты же адвокат! Ты же должен чуять ложь, уметь отличить ее от правды! Взгляни на меня и ответь, неужели я сейчас вру?