— Не хочу… — пробормотала я и сама не поняла, кому из двоих был адресован ответ.
Мне всё же удалось немного успокоиться, кризис миновал.
«Я в порядке, можешь не волноваться», — сказала я Дилану.
«Я останусь рядом на всякий случай, не буду мешать».
— Извини, что напугала тебя… Просто чувствую себя здесь не в своей тарелке.
— Тебя точно никто не обидел?
— Точно. А что ты тут делаешь?
— Был в лаборатории, работал над ненавистной тебе вакциной.
— Я думала, в свободное время ты занимаешься рисованием…
— Всё не так просто, — задумчиво произнёс он и тяжко вздохнул, затем продолжил уже более радостным голосом. — Но иногда я всё-таки беру в руки карандаш! Хочешь, нарисую тебя?
— Не знаю… — тихо, почти шёпотом ответила я.
— Не грусти. Тебе очень идёт, когда ты улыбаешься. А у меня идея: хочешь, пойдём в кафе?
— Не отказалась бы… Только у меня тут куча вещей. Сейчас закину их в общежитие, хорошо?
— Ладно, конечно, идём, — с улыбкой кивнул он.
Наше приближение к кампусу было замечено неравнодушными к Алексу девочками, поэтому, когда я появилась в комнате, меня уже ждала целая компания его поклонниц:
— Тебе не ясно? — кривляясь, предъявила мне белокурая девица, с которой Алекс танцевал вчера на дискотеке.
— Он мне нравится. Я ему тоже, — сказала я, и девица тут же преградила мне дорогу. — Ты мне мешаешь. Уйди с дороги, — выдержала её напор я.
Я положила ультрабук и тетради в дорожную сумку и вышла. Было понятно, что девочки придумают что-нибудь, чтобы отомстить мне, и это тоже было мне только на руку, я наперёд знала, что случится.
«Диана, я ещё нужен тебе?» — спросил Дилан.
«Да. Есть идея. Жди меня после кафе».
«Что я должен делать?»
«Собьёшь меня. Пока что жди сигнала».
— Похоже, меня ожидает весёлая ночь! — сказала я Алексу, когда вышла к нему.
— В каком смысле?
— Ты очень нравишься девушке, той, с которой был вчера на вечеринке.
— Кэндис, — усмехнулся он. — Это она мечтает быть вечно молодой и красивой.
— Интересно, что же она будет делать со всей этой вечностью?
Алекс пожал плечами.
— А что бы ты делала с ней?
— Пф! Ударилась бы во все тяжкие, у меня бы поехала крыша от осознания, что я бессмертна.
— Например?
— Затрудняюсь ответить, — сказала я, но при этом в моём сознании возникли сцены наших с Диланом безумств.
Дилан в этот момент сидел в машине всего в паре кварталов от меня и довольно улыбался. Уж он-то был несказанно рад нашему бессмертию.
— А ты?
— Я стал бы великим художником. И рисовал бы свою возлюбленную во всевозможных образах.
«Парень — романтик, — поделился умозаключениями Дилан. — Осторожней: романтики — непредсказуемые и отчаянные люди».