— Ты не сдала?
Нахожу силы только головой мотнуть.
— Плохо подготовилась?
Опять качаю головой.
— А что тогда? Ася, если ты не скажешь, я все равно узнаю. Поэтому лучше давай сама.
Не в состоянии смотреть ему в лицо, опускаю глаза и зажмуриваюсь.
— Я знала предмет. Знаю точнее. Просто…
— Просто что? — нетерпеливо ждет ответа Алан.
— Просто преподаватель не засчитал мои ответы.
— Почему?
Ну как? Как это произнести?
— Ася, почему?
— Он сказал, что я должна придумать вариант, который сможет его….удовлетворить, иначе я не сдам ни одного отчета и экзамена, — тараторю быстро, смотря на черную пуговку на расстегнутом пиджаке Алана.
По тому, как руки на моем лице одеревенели, я догадалась, что он понял весь смысле того, что я произнесла. Несмело поднимаю взгляд, боясь даже смотреть на него. И не зря. Бояться есть чего. Выражение мужского лица становится каменным. Непробиваемым. Так обычно выглядит дикий хищник, когда увидел перед собой жертву и собирается напасть на нее. Зрачки сузились. Ярость можно руками пощупать.
Мне вдруг страшно становится. Это он на меня злится?
— Пойдем, — произносит вдруг обманчиво спокойно.
Обхватывает меня за руку и тянет обратно. Как танк. Как бронемашина, для которой я совсем не имею веса, хотя я сопротивляюсь. Разве что каблуками в пол не упираюсь.
— Алан, я не хочу. Пожалуйста, не надо.
— Надо, Ася! — отвечает, даже не глядя на меня. — Предмет какой?
— История искусств.
— Отлично. Сейчас у тебя будет и оценка за тест и экзамены автоматом.
— Мне не нужно автоматом. Правда, Алан, я прошу тебя!
— Аудитория какая?
— Алан…
— Аудитория!
— Двадцать шестая, — обреченно выдыхаю, понимая, что он не слышит.
На ходу стираю слезы, чтобы не выглядеть слишком жалкой, а когда мы подходим к аудитории, съеживаюсь.
Алан даже не стучит. Дергает на себя дверь и входит внутрь.
— День добрый!
Вроде бы вежливо говорит, а у меня мурашки по спине бегут от этой вежливости с примесью ледяной крошки.
— Добрый, Алан. Какими судьбами?
Они знакомы? В шоке выглядываю из-за широкой спины и натыкаюсь на довольно дружелюбную улыбку мужчины, что всего пять минут назад предлагал мне отвратительные вещи.
Он меня тоже замечает, отчего улыбка мгновенно слетает с его физиономии.
— Да вот, решил узнать как так получается, что моя девочка отличница вдруг схлопотала у тебя неудовлетворительно?
— Твоя девочка? — давится словами Николай Сергеевич и бледнеет на глазах.
Там больше нет этой липкости и высокомерия, теперь его лицо транслирует настоящий шок с разными оттенками страха.
— Моя. При чем не просто девочка, а как я уже сказал — отличница! Была бы двоечницей, я бы и глазом не моргнул, но поверь, я знаю, что для этого человека означает учеба. И знаешь, я подумал, может ты чего не досмотрел или не допонял?